Я, бабушка, Илико и Илларион

– Ночью сходим на мельницу, через час зайди за мной! – сказал мне Илико и ушел…

…Уже брезжил рассвет, когда я и Илико с мешками муки на плечах возвращались домой. На ветвях деревьев, унизанных курами, точно соревнуясь друг с другом, старательно драли горло петухи. Вдруг мы услышали ужасающий вопль.

– Это Машико кричит, – сказал Илико. – Неужели извещение о сыне получила, несчастная?..

Мы ускорили шаг.

– Угораздило же проклятую сдыхать в моем дворе! – причитала Машико. – Попробуй теперь убеди этого одноглазого, что я тут ни при чем!

Охваченный страшным предчувствием, Илико выронил мешок и, сразу обессилев, опустился на землю.

Я стремглав помчался ко двору Машико, подбежал к плетню – застыл от ужаса: у самой калитки лежала и жалобно похрюкивала похудевшая до неузнаваемости Серапиона. Тут же валялось двенадцать крохотных поросячьих трупов!

– Что случилось, Машико? – с трудом выговорил я.

– Несчастье, несчастье, Зурикела. Вот тут через дыру в заборе пролезла – и пожалуйста… Сколько раз я предупреждала его: приглядывай, старый черт, за свиньей, не позволяй ей лазить куда вздумается! Не послушался, окаянный!.

. Теперь пусть локти кусает!

Собрались соседи – пострадавшие, сочувствующие и просто любопытные. Последним во двор пришел Илико. Побледневший, осунувшийся, он долго смотрел на Серапиону, потом снял шапку, в сердцах швырнул ее на землю и сказал:

– Где твоя справедливость, Господи?! Совести у тебя нет! Что мне теперь делать?

– Крепись, Илико! – раздались ободряющие голоса.

 – Ничего ведь страшного не случилось: свинья жива, и все будет в порядке! При ее-то темпераменте!..

– А как быть с кредиторами? – сокрушался Илико.

– Обойдется как-нибудь…

– Соседи, люди добрые, согласны ждать до следующего опороса? – обратился Илико к кредиторам.

Наступило неловкое молчание.

– Ну как, подождем? – спросил кто-то.

– А что ты с ним поделаешь? Не отбирать же у него теперь кукурузу! Да и черта с два он ее отдаст!

Кругом захохотали.

Даже Илико улыбнулся. Инцидент близился к благополучному концу. Но тут неожиданно в толпу ворвался разъяренный Серапион Сепертеладзе.

– Эй ты, черт одноглазый, – набросился он на Илико, – последний раз предупреждаю: или перемени имя своей проклятой свинье, или я за себя не ручаюсь! При свидетелях заявляю!

– Ты что, пьян или белены объелся! Чего орешь?! – огрызнулся Илико.