Я, бабушка, Илико и Илларион

– Я бы на его месте пошел в юристы! – сказал Илико. – Вот хоть возьми нашего судью – человеком стал. Приехал в село в рваных галошах, а теперь щеголяет в кожаном пальто и резиновых сапогах.

– Да куда ему с его сердцем в юристы! Он ведь и арестовать-то никого не сможет!

– Может, пойти ему на литературный? Он ведь у нас стихоплет, и язык подвешен – дай бог! А что еще нужно!

– А нет ли чего-нибудь такого, чтоб готовых профессоров выпускали? – спросила бабушка.

– Как же, есть! Такое заведение и окончил наш Илико! – обрадовался Илларион.

– Ты чего молчишь, болван? Скажи, куда хочешь поступать? – набросился на меня Илико. – А то, видишь, выпустил уже этот носатый свое жало!

– Я в артисты пойду! – вдруг выпалил я.

Наступила гробовая тишина.

– Чтоб я ослепла! Многоженцем решил стать? – запричитала вдруг бабушка.

– Тронулся, бедняга! – проговорил Илико.

Споры продолжались до рассвета. Наконец сошлись на мнении Иллариона, что обладателю брюк, подобных моим, следует поступить на экономический факультет, дабы обеспечить свое дальнейшее существование экономически и материально.

Бабушка, сняв с шеи серебряную цепочку с большим плоским ключом, подошла к нашему старому сундуку, откинула крышку и торжественно извлекла оттуда дедовские зеленые бархатные брюки-галифе с кожаными леями, огромные хромовые сапоги с подковами, шерстяную навыпуск блузу с накладными карманами, серебряный пояс и высокую каракулевую папаху. Потом разложила все это передо мной, вытерла подолом платья набежавшие слезы и сказала:

– Вот, сынок, одевайся.

Я крепко обнял бабушку и нежно поцеловал ее в глаза, потом выбежал в другую комнату, быстро переоделся и вновь предстал перед «комиссией».

– Скажи, пожалуйста! Вылитый Симон Долидзе! – осклабился Илико.

Ранним воскресным утром я, бабушка, Илико и Илларион стояли у обочины шоссе и голосовали перед каждой попутной машиной.

– Садись к шоферу в графинку![17 - Бабушка подразумевает кабину.] – настаивала бабушка.

– Не забудь есть чеснок, а то, чего доброго, схватишь заразу! – напутствовал Илларион.

– Как войдешь в вагон, облейся ладиколоном, верное средство против клопов и всякой гадости! – предупреждал Илико.

– Смотри у меня, чтоб завтра же здесь было письмо! – требовала бабушка.

– Отправь лучше телеграмму.