Я, бабушка, Илико и Илларион

– А если знаешь, – чего боишься? Подумаешь, выколют тебе глаз! Зато вставят новый – получше прежнего! Чем стеклянный глаз хуже настоящего, скажи мне? Стеклянный глаз вынешь, положишь в стакан с водой, а сам спи себе спокойно! Или, скажем, умываешься, и вдруг мыло попало в глаз! Настоящему глазу от мыла одна неприятность, а стеклянному – хоть бы что! Или еще лучше: сидишь себе у камина, греешься, глядишь – бац! – искра угодила в глаз! Настоящий глаз от этого может ослепнуть, а стеклянный и не почувствует!.. Скажу тебе еще лучше…

– Ну нет, брат, лучше не скажешь! – вздохнул Илларион.

 – И какой это болван назвал тебя врачом? Ты же гений. Я уже начинаю думать, может, выколоть тебе оба глаза и вставить стеклянные, а?

– А как вы думали?! Медицина, брат, великое дело!.. Долой настоящие глаза! Да здравствует искусственный глаз!

– Да здравствует искусственный глаз! – подхватил я провозглашенный врачом лозунг и продолжал – Этот человек для меня дороже всего на свете, это мой Илларион, у него болит глаз…

– Какой глаз?! – спросил врач и с недоумением уставился на меня.

– Все тот же! – сказал я.

– А вот мы его сейчас и удалим! В два счета!.. Бабале! Неси сюда кипяток и нож! – Врач икнул и опустил голову на стол.

– Что принести? – приоткрыла дверь Бабале.

– Принеси таз и поставь перед ним, – сказал Илларион.

– Господи! Что с ним! – вскричала Бабале.

– Пока ничего особенного! – ответил я.

– Мамонтий, Мамонтий! – запричитала женщина.

– Интересно, какой идиот его крестил! – сказал Илларион.

 – «Мамонтий»! Ну что это за имя? Лучше назвали бы Серапионой! Как ты думаешь, Зурикела, подходящее для него имя – Серапиона?

Я широко улыбнулся, но ничего не ответил. Комната то озарялась ярким светом, то погружалась в темноту, стены все время раскачивались.

– Что вы с ним сделали? – набросилась на Иллариона Бабале.

– Проваливай отсюда! – огрызнулся Илларион. – При чем тут мы? Не умеет пить, нечего было хлестать водку! Даже осмотреть меня не успел, подлец!

– Не волнуйся, Илларион, я сам тебя осмотрю! – сказал я, взял со стола указку и ткнул ею в приколотую к стене таблицу: – Какая это буква, дорогой мой.

Илларион?

– Какая, солнышко? – спросил меня Илларион.

– Вот эта!

– Какая, кретин, прочти!

– Вот эта – «ч»! – сказал я.

– Чу! – сказал Илларион.

– Умница, дядя Илларион, да ты прекрасно видишь! А это какая буква?

– А ну-ка, которая?

– На перевернутое «т» похожа!

– Наверное, «ш», – догадался Илларион.