Я, бабушка, Илико и Илларион

– Как это – не заикался! Только что он назвал меня пьяницей!

– О-о, это нехорошо! – сказал я педагогу.

– Молодой человек, вы не можете себе представить, что это за тип!

– Сам ты тип! – обиделся носатый.

– Не будем говорить о том, что он избивает свою жену, – продолжал педагог, – это в конце концов его личное дело. Но ведь он беспробудно пьет, орет, шумит. Покоя соседям не дает!

– Это правда? – строго спросил я носатого.

– Что значит – правда? А как бы ты поступил на моем месте? Двадцать лет, понимаешь, двадцать лет этот господин называет меня пьяницей! Ba! Разве я сам этого не знаю? Зачем он мне напоминает? Ты, говорит, хулиган! А что, я без него не знаю? Мало ему этого, так он нашел новое слово: аккредитив… Нет, креп… крен… крендель!.

– Кретин! – подсказал педагог.

– Да, кретин! Ну это еще ничего. Но – аферист!

– Как, неужели вы назвали его аферистом? – спросил я у педагога.

– О, вы его не знаете, молодой человек! Он хоть кого выведет из терпения!.

– Каких соседей? Почему никто, кроме тебя, не жалуется?

– Боятся тебя!

– Не боятся, а любят, уважают!

– Вот, извольте, у меня заявление. Подписано всеми соседями!

– Все они аферисты! Вроде тебя! – Носатый повернулся спиной к дежурному и обратился ко мне: – Давай поговорим, рассудим! Почему человек напивается? С горя! А раз у человека горе – значит он нервничает! А когда человек нервничает, он кричит. Послушать его – так человеку нельзя в собственном доме ни выпить, ни покричать!.

– Нет, почему, выпить, конечно, можно, но…

– Слава богу, наконец-то нашелся один нормальный человек! – обрадовался носатый.

– Да разве он пьет? Он поглощает вино ведрами! Да черт с ним, пусть хоть крысиный яд лопает, но почему должны страдать мы, соседи? Нет, вы только взгляните на него, видите, какой у него красный нос?

– Слышишь, да? При свидетелях оскорбляет! – пожаловался мне носатый.

– Нет, что правда, то правда, нос у тебя в самом деле красный! – сказал я.

– Что же тут такого! Кому какое дело до моего носа? Захочу, выкрашу его в зеленый цвет! Что, запрещено?

– Уважаемый, – обратился ко мне педагог, – разрешите узнать ваше имя…

Я не успел ответить: кулак дежурного со всей силой опустился на стол. Звякнули стекла в окне. В комнате наступила гробовая тишина.

– Как ты смеешь, сопляк, устраивать здесь допрос?! – рявкнул дежурный.