И дети их после них

Юноша обернулся к отцу, чьи зрачки приняли нечеткий контур и молочный оттенок, указывающие обычно на старость. Однако ему было всего пятьдесят девять.

– С чего бы им говорить, если они на самом деле его не видели?

– Да не знаю я. Перепутали.

– Мне сказали, что он там был.

– Чушь собачья. Кончай ты с этим, – застонал Хасин.

Старик выглядел озабоченным. Он уже давно не видел старшего сына. У Хасина сжалось сердце. Они с отцом стояли в тесном коридорчике вплотную один к другому. На стенах висели зеркала, старые фотографии, разные вещи оттуда.

На полу выстроились в ряд ботинки. Хасин заговорил снова:

– Что мы едим?

– Что всегда. Иди сюда.

Отец вернулся к плите. Перевернул в сковородке рубленые бифштексы, потом включил громче радио, заглушившее ворчание жарившегося мяса. Потом выключил огонь под скороваркой, и они сели за стол. Отец пил воду, сын налил себе стакан гренадина. Было еще светло, но температура стала терпимее. Пахло кофе, весь день простоявшим на огне. Они не разговаривали, ели, положив локоть на стол.

Зазвонил телефон, и Хасин побежал в гостиную, чтобы ответить. Это была мать. Она звонила оттуда. Они перекинулись парой слов, но говорила главным образом она. Сказала, что у них жарко. Что рада, что скоро увидит его. Спросила, как он себя ведет. Потом трубку взял отец и несколько минут разговаривал с женой по-арабски. Хасин ушел к себе, чтобы не мешать.

Позже отец заглянул к нему.

– Ты мэрия ходил?

– Ага.

– Работа был?

Отец жил здесь уже больше тридцати пяти лет, но все еще говорил на очень относительном французском, хотя и приобрел местный грубый говорок.

Всякий раз, когда тот открывал рот, Хасину хотелось куда-нибудь спрятаться.

– Да нет, нет там никакой работы.

– Нет работы? Она говорила, что все в порядке.

Чтобы окончательно прояснить ситуацию, отец вошел в комнату.

– Нет. Ты не понял. Она там сидит, чтобы помогать людям, которые ищут работу. Но у них самих ничего нет. Все это вообще ни к чему.

– Как это?

– Она помогла мне с резюме, вот и все.

Она ничего не может, говорю тебе.

– Вот как?

Брови отца сошлись на переносице, он еле слышно пробурчал что-то по-арабски. Узкие темные губы почти не двигались под седыми усами. Хасин попросил повторить.

– Работать надо, – заявил отец неожиданно торжественным тоном.

– Ага. А еще надо, чтобы работа была.

– Надо найти. Если захочешь – найдешь, – ответил отец, убежденный в своей правоте.

– Точно.