И дети их после них

Кстати, в понедельник утром я пойду в магазин затариваться. В холодильнике пусто.

– Вот это хорошо.

Старик был большой мастер по части проработки, но стоило Хасину заполнить холодильник продуктами, как все нравоучения заканчивались. Юноша встал. Он сказал, что уходит на вечер.

– Куда это?

– Не знаю. Никуда.

– Как это – никуда?

– Я не поздно.

– Ты всегда поздно возвращаешься.

Хасин уже вышел из комнаты. В коридоре он поспешно натянул кроссовки и куртку, но это не помогло ему избежать последнего совета.

– Наделаешь глупостей – пеняй на себя.

Хасин пообещал глупостей не делать и вышел к приятелям, уже ожидавшим его на площадке у подъезда. Кадер немного дулся. Хасин поддразнил его ровно столько, сколько было нужно, чтобы привести настроение в норму. Потом все стали просто без дела смотреть, как крутятся на автодроме машинки. Элиотт свернул маленький косячок, у него почти ничего уже не осталось. Маловато на шестерых. Вместо расслабления это вызвало всеобщее раздражение.

– Чего делать будем? – спросил Саид.

Этот ритуальный вопрос все слышали раз по десять за день.

– Не знаю.

– Двинем куда-нибудь.

– Куда двинем?

– Двинем, там посмотрим.

– Двигай, только не усни.

Каждый старался вытянуть из косяка как можно больше. Мусс вообще обломался: ему осталось только раздавить окурок в пыли.

Вскоре мамаша с дочкой вырубили ток, и последние посетители растворились в темноте. Женщины тоже удалились вместе с кассой, на прощание помахав ребятам.

Дома теперь сложились в пейзаж из прямых линий, усеянных голубыми осколками. Возраст городка канул во мраке. Не осталось ничего, кроме темных громад, острых граней да освещенных окон. И скуки.

– Блин, ну и тоска…

– Ёпрст, что будем делать-то?

– Пошли, плевать, что-нибудь придумаем.

– Сверни хотя бы еще косячок.

– Ну уж нет, у меня вообще почти ничего не осталось.

– Завтра получишь, нормально.

– Вот завтра и посмотрим.

– Слушай, не будь ты сукиным сыном, плевать на твои проблемы.

– Сказал – завтра.

День подходил к концу. В понедельник Хасин попробует продать байк. Он знал одного типа, который торговал всякими железками. За него можно будет взять пол- сотни.

6

Когда кузены добрались до дома Антони, было уже утро. Они чувствовали себя грязными, разбитыми. Плюс ко всему их поджидал отец, сидя за рулем своего грузовичка. Тут же был и сосед в шортах и пляжных шлепках со стаканчиком дымящегося кофе в руке.