И дети их после них

Температура внутри приближалась к тридцати пяти градусам, и парни у стойки бара словно таяли, растворяясь в интерьере. Их было пятеро. Антони всех знал по именам. Дверь за ними захлопнулась – как будто выстрелила.

– Привет, молодежь, – сказала хозяйка.

Ребята поздоровались в ответ, пока глаза привыкали к полумраку. Три вентилятора с усыпляющим гудением перемалывали воздух. Посетители, потягивая пивко, сидели на табуретах, кроме Руди, расположившегося на дерматиновой банкетке в глубине зала. Странная идея, учитывая, что он был в шортах.

Ребята не слишком резво приблизились к бару. Кто-то взглянул на них из-под набухших век и тут же отвернулся. Кто-то шмыгнул носом. Кто-то кивнул из вежливости. Но в целом обстановка напоминала музей восковых фигур.

– Ну, что новенького? – спросила хозяйка.

– Ничего особенного.

Кузен облокотился о прилавок и наклонился, чтобы ее чмокнуть. Антони стоял на шаг позади. Ему было не по себе, в конце концов он заметил, что Руди разглядывает его со своей банкетки.

Он часто дышал, приоткрыв рот, и вид у него был, как всегда, какой-то малахольный. Вихор на макушке только усиливал это впечатление. В этот день на нем была новехонькая футболка «Касторама» прикольного синего цвета. Вдруг Руди заорал:

– Жарко!

– Эй, там! – строго сказала хозяйка.

Руди вздрогнул и отхлебнул пива из кружки. Теперь он смотрел в пустоту, по-прежнему пыхтя как паровоз. Говорили, что у него в детстве был менингит.

– Не обращайте внимания, – посоветовала хозяйка.

Затем, обращаясь к Антони, спросила:

– А ты что, гордый стал?

– Нет-нет, – ответил мальчик и тоже чмокнул ее в щеку.

– Как твой отец? У него все хорошо? А то что-то он совсем не заходит.

– Ага, он занят.

– Привет передавай.

– Ага.

– Скажи, что мы всегда рады его видеть.

Вряд ли у них будет такая возможность, учитывая сколько он тут задолжал.

– Ладно, что вам налить, мужики?

– Мы пришли только повидаться с Грандом, – проговорил кузен.

 – Он здесь?

– Маню? Играет, должно быть, на бильярде в заднем зале.

Она крикнула: «Маню!» С ее акцентом получилось «Ману». Она ведь была родом из Шильтигхейма. Клиенты на это никак не отреагировали. Попивали себе пивко и после очередного глотка снова погружались в свои мысли, скудные и вялые.

Наконец после второго окрика появился Гранд с кием в руке.

– Тут к тебе пришли, – сказала хозяйка.

Но Маню уже сам увидел ребят и поспешил пожать им руки.