Женщина – не мужчина

Будь Дейа – сложная, причудливая, полная страстей натура – школьным предметом, то, скорее всего, она была бы рисованием. Нора, вторая по старшинству, ближайшая ее наперсница, надежная, скрупулезная, прямолинейная, была бы математикой. Именно у Норы Дейа всегда просила совета, находя утешение в ее ясных рассуждениях; именно Нора умеряла ее бьющие через край эмоции, привносила порядок в хаос ее воображения. Затем – Лейла. По мнению Дейи, Лейла походила на естествознание – пытливая, неустанно ищущая ответы на вопросы, ярая поборница логики.

Младшая из четырех сестер, Амаль, в полном соответствии со своим именем – «надежда» – как никто умела верить в лучшее. Будь Амаль школьным предметом, она была бы основами религиозного воспитания. Любые рассуждения сводились у нее к тому, что есть халяль, а что – харам, что – добро, а что – зло. Именно Амаль всегда возвращала сестер к Богу, привнося в их разношерстную компанию толику веры.

– Ну, как тебе Насер? – полюбопытствовала Нора, прихлебывая чечевичный суп.

 – Такой же чокнутый, как и предыдущий? – Она подула на ложку. – Ну этот, который требовал, чтоб ты носила хиджаб не снимая?

– Вряд ли найдется второй такой же ненормальный! – со смехом отозвалась Дейа.

– Он хотя бы симпатичный? – продолжала допытываться Нора.

– Он… ничего, – ответила Дейа и постаралась улыбнуться. Она не хотела тревожить сестер попусту. – Правда. Очень даже ничего.

Лейла прищурилась:

– Не скажешь, чтобы тебя это сильно радовало!

Дейа аж взмокла под пристальными взглядами сестер.

– Просто все это очень волнительно. Только и всего.

– Собираешься встречаться с ним снова? – поинтересовалась Амаль.

Она грызла ногти – Дейа только сейчас обратила на это внимание.

– Да. Наверное, завтра.

Нора наклонилась к Дейе, заправив за ухо прядь волос:

– А про наших родителей он знает?

Дейа кивнула, помешивая суп. Ее не удивило, что Насер в курсе произошедшего с ее родителями. Любые известия в их общине разлетаются со скоростью ветра – ведь арабы лепятся друг к другу, как куски теста, боясь затеряться среди ирландцев, итальянцев, греков и евреев-хасидов.

Все арабы в Бруклине живут, будто взявшись за руки – от Бэй-Риджа до Атлантик-авеню, – и делятся друг с другом каждой сплетней. Тайн между ними нет.

– И что дальше, как думаешь? – спросила Лейла.

– Ты о чем?

– Когда ты снова с ним встретишься – о чем будете говорить?

– Надо думать, о самом главном, – ответила Дейа, приподняв бровь.