Фактотум

В какой-то момент я выглянул в окно. Был уже вечер, почти ночь. Пиво по-прежнему появлялось словно по волшебству. Толстая тетка, владелица бара, и ее бойфренд были доброжелательны и дружелюбны.

Один раз я вышел наружу, чтобы с кем-то подраться. Хорошей драки не вышло. Мы оба были изрядно датые, а асфальт на стоянке у бара был весь в ямах и выбоинах и как-то не подходил в качестве твердой опоры для ног. Мы так и не подрались…

Потом я проснулся в красной кабинке в дальнем углу бара. Встал, огляделся. Все разошлись по домам.

Часы над стойкой показывали 03.15. Я подергал дверную ручку. Дверь была заперта. Я зашел за стойку, взял бутылку пива, вернулся в кабинку и сел за столик. Потом встал, снова зашел за стойку, взял сигару и чипсы. Прикончив пиво, я взял в баре бутылку водки и бутылку виски. Пил их поочередно, разбавляя водой. Курил сигары. Съел кусок ветчины, чипсы, пару вареных яиц.

Я выпивал до пяти утра. Потом прибрал за собой, выкинул мусор в ведро, открыл дверь и вышел на улицу. Сзади ко мне приближалась патрульная машина.

Они ехали медленно, следом за мной.

Где-то через квартал они остановились. Один из патрульных высунулся в окно.

– Эй, приятель!

Их фары светили мне прямо в глаза.

– Ты что тут делаешь?

– Иду домой.

– Живешь где-то поблизости?

– Да.

– А где конкретно?

– Лонгвуд-авеню, 2122.

– А что ты делал там, в баре, в такое время?

– Я там работаю сторожем.

– А чей это бар? Кто владелец?

– Дама по имени Джевел.

– Садись в машину.

Я сел в машину.

– Покажи, где ты живешь.

Они довезли меня до дома.

– А теперь выходи и звони.

Я поднялся на крыльцо, позвонил в дверь. Мне никто не открыл.

Я позвонил еще раз. Потом – еще. Наконец дверь открылась. На пороге стояли родители в домашних халатах поверх пижам.

– Ты пьян! – завопил отец.

– Да.

– А деньги откуда? На что ты пил?! У тебя же нет денег!

– Я устроился на работу.

– Ты пьян! Пьян! Мой сын пьян! Мой сын – жалкий никчемный алкаш!

Папины волосы стояли дыбом.

Брови топорщились. Лицо было бордовым и опухшим со сна.

– Ты так кричишь, словно я кого-то убил.

– Это не менее гнусно!

– …вот черт…

Меня стошнило прямо на коврик у двери. Персидский коврик с «Древом жизни». Мать закричала. Отец бросился на меня.

– Знаешь, как мы поступаем с собакой, когда она гадит на коврик?

– Да, знаю.

Он схватил меня за шею сзади. Потом надавил вниз, вынуждая меня согнуться. Он пытался заставить меня встать на колени.