Фактотум

Холостой? Женатый? Военнообязанный? Последнее место работы? Последние места работы? Почему вы ушли с прежней работы? Я заполнил столько анкет, что давно уже выучил и запомнил все правильные ответы. В то утро я проснулся поздно и пришел позже всех, и меня вызвали самым последним. Со мной беседовал лысый дядечка с забавными кустиками волос, торчавшими над ушами.

– Итак? – Он вопросительно взглянул на меня поверх листочка с заполненной анкетой.

– Я писатель во временном творческом кризисе.

– Значит, писатель.

– Да.

– Вы уверены?

– Нет, неуверен.

– А что вы пишете?

– В основном рассказы. И сейчас начал большой роман.

– Роман?

– Да.

– И как называется ваш роман?

– «Протекающий кран моей горькой судьбы».

– А что, мне нравится. И о чем будет роман?

– Обо всем.

– Обо всем? То есть, к примеру, о раковой опухоли?

– Да.

– И о моей жене?

– Да, конечно. О ней тоже будет.

– А почему вы хотите работать в магазине дамского платья?

– Мне всегда нравились дамы в дамских платьях.

– У вас категория 4-Ф? Вас признали негодным к военной службе?

– Да.

– Можно взглянуть на ваш военный билет?

Я показал ему военный билет.

– Мы вас берем.

Глава 25

Мы работали в подвале, стены которого были покрашены желтой краской. Мы раскладывали дамские платья по прямоугольным картонным коробкам длиной примерно в три фута и шириной в полтора. Платья надо было складывать так, чтобы они не помялись. Это требовало определенной сноровки.

Нас подробно проинструктировали, что и как надо делать, куда класть картонные вставки и тонкую оберточную бумагу. Заказы, поступавшие из других городов, пересылались по почте. У нас у каждого были весы и франкировальные машинки. Курить категорически запрещалось.

Лараби был начальником упаковочного отдела. Клейн – первым помощником начальника упаковочного отдела. Лараби был главным. Клейн пытался устроить так, чтобы Лараби сняли с работы, и тогда он бы занял его место. Клейн был евреем, и хозяева магазина тоже были евреями, так что Лараби изрядно нервничал.

Клейн и Лараби постоянно ругались и спорили. Каждый день, каждый вечер. Да, каждый вечер. Тогда, в военное время, проблема переработок стояла особенно остро. Большие начальники предпочитали нанимать меньше людей и заставляли их вкалывать сверхурочно, вместо того чтобы взять больше людей, и тогда каждый мог бы работать меньше. Смена длилась восемь часов, но начальству казалось, что этого мало.