Джоанна Аларика

Дон Индалесио, сидевший с багровыми пятнами на скулах, мрачно посмотрел на него исподлобья и еще резче забарабанил по столу короткими волосатыми пальцами. Сидящий рядом с ним падре Фелипе, от которого не укрылся этот взгляд, успокаивающим жестом прикоснулся к руке Монсона и через стол кротко улыбнулся Джоанне.

– Чтобы судить о возможных последствиях процесса, протекающего в нашей стране, необходимо прежде всего детально ознакомиться со всеми его симптомами. А тебе ведь известны далеко не все факты, дочь моя…

– Мне известно то, что в сорок третьем году жалованье народного учителя было меньше месячной суммы, полагающейся на содержание генеральской лошади, реверендо падре! И что пеон, получающий сейчас доллар в день, получал в то время двадцать пять центов.

По-вашему, этих фактов недостаточно?

– О нет, дочь моя, – покачал головой иезуит, – эти факты еще ни о чем не говорят… Ты только что упомянула о Соединенных Штатах, и я хочу задать тебе один вопрос. Общий жизненный стандарт населения Штатов выше или ниже, чем у нас?

– Безусловно выше, – вызывающе ответила Джоанна, не заметив ловушки.

 – Мы слишком долго были экономической колонией, реверендо падре. В Римской империи жизненный стандарт римлян тоже был выше жизненного стандарта покоренных стран…

– В данном случае речь идет не об этом. Я хочу сказать, что Штаты достигли более высокого уровня экономического прогресса. А считаешь ли ты, что вместе с этим они стали государством, которое можно назвать морально здоровым?

– Нет, но…

Иезуит великодушно помолчал, предоставляя оппонентке возможность обдумать ответ, и продолжал:

– В том-то и дело, дочь моя, что страна может погибнуть духовно, процветая в то же время экономически.

И твои примеры с пеонами и учителями вовсе не свидетельствуют о том, что у нас все обстоит благополучно. Ты еще слишком молода, дочь моя… Кроме того, ты только вчера вернулась в страну. Это слишком короткий срок для того, чтобы правильно понять все, что здесь происходит. Поживи, осмотрись, и ты сама поймешь ошибочность своих преждевременных суждений…

Джоанна сидела, кусая губы.

Ловко он ее поддел, ничего не скажешь!

– Надеюсь, это послужит тебе уроком, – сурово заметил отец, – и отучит от споров о вещах, в которых ты не разбираешься.

– Не огорчайтесь, дон Индалесио, – вкрадчиво сказал падре Фелипе, – ваша дочь просто заблуждается, это ведь свойственно юности. Кто из нас не заблуждался в свое время?

– Это не аргумент, реверендо падре! – вспыхнула Джоанна.