Джоанна Аларика

Джоанна, уже в пижаме, сидела на полу возле открытой радиолы, скрестив по-турецки ноги, и рассеянно перебирала пластинки. Увидев тетку, она улыбнулась и сняла с диска лапу проигрывателя, оборвав какую-то печальную мелодию. Донья Констансия, плотнее запахнув цветастый халат, удобно расположилась в кресле и открыла принесенную с собой баночку кольдкрема.

– Ты очень устала сегодня, дорогая? – спросила она томным голосом, быстрыми движениями распределяя мазки крема по своему лицу. – Я, признаться, безумно… Все эти приемы так утомляют… Особенно, когда хочешь, чтобы все было comme il faut[20 - Comme il faut (фр.

) —как полагается.]… Чему ты смеешься?

– Вашей боевой раскраске, тетя! Вот увидите, я когда-нибудь исподтишка сфотографирую вас во время вечернего туалета. Серьезно, эти белые мазки выглядят просто феноменально при вашей смуглой коже…

– Побольше почтительности к старшим, Джоанна, прошу тебя. И вообще не злорадствуй. Через несколько лет тебе придется так же внимательно следить за своим лицом… если не захочешь превратиться в обезьяну.

Донья Констансия строго взглянула на племянницу и принялась за процедуру втирания крема, концами пальцев легонько и быстро похлопывая себя под глазами и на висках.

– Ты не догадываешься, зачем я пришла?

– Надо полагать, пожелать мне спокойной ночи?

– Это само собой. Кроме этого, я пришла сделать тебе замечание. И предупредить тебя.

– За что и о чем? – быстро спросила Джоанна, притворяясь непонимающей.

– За твое поведение, дорогая. Помилуй, ты совершенно разучилась себя вести… в этом Нью-Йорке! Я всегда говорила твоему отцу: «Индалесио! Подумай десять раз, прежде чем послать девочку в этот ужасный город».

И вот результат. Он по обыкновению не послушал – и вот, повторяю, результат.

– Да, но…

– Не перебивай старших.

Донья Констансия достала из кармана халата маленькое зеркальце и, вскинув брови, внимательно оглядела себя, поворачивая голову вправо и влево; лицо ее сразу приняло птичье выражение, которое часто появляется у женщин перед зеркалом.

«Это нужно учесть, – обеспокоенно подумала Джоанна, наблюдая за теткой. – Неужели и я перед зеркалом выгляжу такой же глупой?»

– Я буквально сгорала от стыда за тебя, дорогая, – продолжала та, – когда ты говорила за столом с падре Фелипе. Кто тебя учил разговаривать со священником, как равная с равным? И потом эти ужасные идеи, которые ты высказывала…

– Объясните мне, тетя, почему вы находите их ужасными, – почтительно сказала Джоанна.