Джоанна Аларика

 – Я буду очень рада, если вы убедите меня в ошибочности моих политических взглядов.

– Не говори мне о политике, – отмахнулась донья Констансия, – я ничего в ней не понимаю и понимать не хочу. Но твои взгляды ужасны, ужасны, ужасны! Я сказала твоему отцу: «Индалесио! Не сердись на девочку. Это виновато ужасное нью-йоркское воспитание, которое она получила по твоей, да, именно по твоей вине…»

Джоанна быстро взглянула на тетку и, опустив голову, погладила пушистый ворс ковра.

– А… он сердился?

Донья Констансия спрятала зеркальце и кончиками пальцев забарабанила по своему лицу с виртуозной быстротой.

– Сердился ли он? Это не то слово, дорогая, не то слово. Он внутренне кипел, понимаешь, именно кипел… уж поверь – кому, как не мне, знать приметы его настроения… Твой отец кипел, Джоанна, я сразу поняла это по движениям его рук. После ужина я улучила минуту и уговорила его отложить разговор с тобой на завтра. Ну, а за ночь он успокоится. Ты согласна, что я оказала тебе немалую услугу?

– Безусловно, – тихо ответила Джоанна.

Отец вспыльчив до бешенства, она знает это очень хорошо. Да. сегодняшнее ее поведение было непростительной глупостью.

– Ну, вот. Одним словом, я сделала все, что могла, – торжественно объявила донья Констансия, – а остальное зависит от тебя самой. Обдумай за ночь свое поведение, признай собственную неправоту и утром скажи отцу, что раскаялась. Надеюсь, у тебя хватит здравого смысла и рассудительности.

Ну, спокойной ночи, дорогая. Нет-нет, не целуй меня, ты же видишь, я уже в маске. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, тетя…

Джоанна постояла, глядя на дверь, за которой скрылась тетка, потом прошлась по комнате и села на прежнее место, поджав под себя ноги. Опустив голову, она сдвинула брови и снова принялась поглаживать ладонью ковер. Сейчас ей больше чем когда-либо хотелось увидеться с Мигелем.

Глава 4

В темноте скрипнула калитка, раздался хруст шагов по дорожке.

– Дон Мигель? – спросила сидящая на пороге женщина.

– Он самый. Добрый вечер, донья Химена. Еще не вернулся?

– Да нет еще, – словоохотливо заговорила женщина, – ума не приложу, куда он запропастился; и ужин давно простыл, а его все нет и нет. Садитесь, дон Мигель, подождите, он с минуты на минуту должен приехать. Расскажите, какие новости, – вы ведь газету получаете…

Пришедший опустился рядом на камень и закурил.