Пропавшие в Эдеме

Существуют фантомные боли – их чувствуют солдаты там, где у них ампутировали часть тела, – так вот, мне казалось, что после развода у меня фантомная моногамия: я знал, что должен наслаждаться своей новообретенной свободой, но ни разу еще этой свободой не воспользовался. Проведя пятнадцать лет с одной женщиной, я не мог даже вообразить себя в интимных отношениях с другой. Это меня даже напрягало. Я не был уверен, что физиологически у меня все получится.

Наконец – весь ее визит продлился не более часа – Мор встала с кровати и сказала:

– Мне пора возвращаться, Ронен может случайно проснуться.

– Погоди-ка. – Я вскочил за ней. – Ты не расскажешь мне, откуда вдруг взялись все эти вопросы?

– Не могу, – сказала она.

– Так нечестно.

Я надул губы, как обиженный ребенок, а она сказала:

– Сорри, – и улыбнулась, но тон ее был серьезным. – Это для меня равносильно измене.

– О’кей. – Я сложил перед собой руки и поклонился по-японски. – Тогда… был рад тебе помочь. – А когда ее рука коснулась ручки двери, я все же осмелился: – Можно сказать тебе еще кое-что?

– Да, – ответила она.

– Пальцем в небо – ну, если что, ты просто подумаешь, что я говорю глупости, но путешествие – это… исключительное обстоятельство. Некоторые люди раскрываются с хорошей стороны, а некоторые…

– Я знаю, – сказала она. И ее глаза увлажнились. В мгновение ока. Обычно глаза наполняются слезами постепенно, но у нее это произошло очень быстро. Она отвернулась к двери, чтобы скрыть от меня слезы, а потом вдруг развернулась, сделала два быстрых шага по направлению ко мне, встала на цыпочки и поцеловала меня.

* * *

На шиве я не сразу ее увидел.

Дом был полон желающих утешить, которые скучковались в две группы: одна собралась в гостиной – шесть-семь седовласых гостей вокруг стоявшей женщины, очевидно мамы Ронена, а вторая – около кухни: четверо-пятеро молодых людей, один из них поддерживал девушку с прямыми волосами, которая выглядела так, будто вот-вот заплачет.

Между гостиной и кухней стоял рояль, крыло его было поднято, как будто кто-нибудь прямо сейчас сядет за него и сыграет или играл на нем раньше, до моего прихода, а рядом с роялем – камин, в котором потрескивал огонь. И все пространство было наполнено таким гулом, какой бывает только на траурных церемониях. Грустные приглушенные голоса, среди которых то и дело прорывался голос погромче, как будто один скрипач начинал играть соло.