Любовь дарующие: рассказы о любви, надежде и мурчащих котах

Потом повернулся и глянул на Машу, которая стояла у забора, слегка покачиваясь и глядя в одну точку, обнимая одной рукой старшего сына, а другой проводя машинально по волосам, пытаясь поправить несуществующий платок.

– Маша, Машенька! – почти ласково позвал Михаил.

– А? – Маша перевела взгляд на него и как будто очнулась. – Ты что-то спросил, Иваныч?

– Ты как?

– Ничего, я ничего… Дышать только больно, он меня о косяк…

– Дарья приходила? – нахмурился Михаил, глянув на понурившегося Григория.

– Да…

– Снова-здорово… Предупреждал ведь ее! – Михаил сжал кулаки, но потом опомнился и подхватил на руки младшего сына Григория и Марии.

 – Привет, Алексей Григорьич! Напугался?

– Дааа… – все еще всхлипывая, отозвался трехлетний Леша.

– Ну все уже, не реви. Папка успокоился, мамка твоя в порядке. Сегодня уж не будут ругаться. Так? – он грозно сдвинул брови, глядя на Григория, который только устало кивнул. – Видал? Смотри, что у меня есть! – Михаил запустил руку в карман и выудил оттуда горсть конфет-леденцов.

Чумазая мордашка Лешки расцвела улыбкой, и он двумя руками сгреб конфеты и закричал сестрам:

– Нате! У меня много!

Михаил улыбнулся и спустил на землю мальчика, который тут же кинулся к сестренкам, протягивая им не так часто виденное лакомство. Только старший, восьмилетний Паша, не двинулся с места, продолжая стоять рядом с матерью и поглаживать ее по руке, чтобы успокоилась.

– Идите в дом, там и поделитесь, – Михаил выпроводил ребятишек и повернулся к забору.

 – Цирк окончен, шуруйте по домам. Нечего глазеть! Ни стыда ни совести! Почему не остановили?

– Иваныч, ну ты это… Не очень-то! Гришка же как заведется – бешеный. Не хватало еще под раздачу попасть.

– А глазеть, как он жену гоняет, – самое оно, да? – Михаил сдвинул брови, и соседи живо ретировались, зная его суровый характер.

Он постоял минуту, подождав, пока они разойдутся, и рывком поставил на ноги Григория.

– Угомонился? – дождавшись ответного кивка, он продолжил. – Ну, слушай теперь меня.

Что тебе Дарья плетет – забудь! Не от большого ума она это делает и с плохой целью. Ей деньги твои нужны, которые ты на семью тратишь. Понял? Пока ты с Машей не жил, сестру холил и лелеял, а теперь ведь не даешь ей почти ничего? – Григорий помотал отрицательно головой. – Вот то-то! Осмысли. А то выдумал: бабу слушать да под ее диктовку жизнь свою ломать! И еще вот что. Дети твои все. Я тебя маленького как облупленного помню. С горшка перед глазами бегал.