Тени исчезают в полдень

Помог и, не отпуская, тяжело, как железной болванкой, ткнул ему дважды в лицо. Юргин не почувствовал еще боли, а Филимон замахнулся в третий раз. Но между ними встал Захар.

– Убью паразитов! – хрипел Колесников. – Дом Фролки по щепке разнесу!

Захар оттолкнул Филимона, пошатываясь, добрел до скамейки, почти упал на нее. И только тогда сказал шепотом:

– Не надо. Я знал… чувствовал…

– Нет, что это вы, Илья, делаете, а? – удивленно крутя шеей, спросил Устин Морозов. И повернулся к людям: – Что это они, а?

– А-а-а! – снова ринулся Филимон к Юргину.

Илья, пятясь, выскочил в сени.

– Р-разнесу! По щепке! – ревел Филимон сзади, гулко топая по мерзлому снегу. Он, может, настиг бы Юргина, но его догнали выскочившие из избы люди, повисли на нем. – Пустите, говорю! Пустите, дьяволы! – вырывался Филимон.

Купи-продай сдернул вожжи с плетня, огрел жеребца и на ходу, боком, упал в сани…

С Захаром Большаковым Фрол встречаться долгое время избегал, почти до весны ходил без работы.

– Жизня… Гуляй себе! Хоть тросточку заведи, – усмехнулся Морозов.

Залечивший нос Илья Юргин хохотал:

– На племя, должно, выделил тебя Захарка! Ишь, в работу не впрягает, как жеребца-производителя!

– Шутки вам! – угрюмо ронял Курганов. – А мне жрать скоро нечего будет.

– Пососи на ночь Стешкину губу – да спать, – посоветовал однажды Юргин.

Фрол опешил даже, быстро вынул затяжелевшие руки из карманов:

– Ах ты, слизь зеленая!..

– А что? Раз ты не требуешь работы у председателя… – поддержал вдруг Юргина Устин Морозов.

Фрол, и без того бывший на взводе, сорвался и побежал в конторку к председателю.

Захар встретил его спокойно, только выпрямился за столом да покатал желваком на худой скуле. Выслушав несвязные выкрики Фрола, сказал:

– Скотники нам требуются.

– Скотники?! – воскликнул Фрол. Ему вдруг показалось, что неспроста Большаков предлагает ему эту работу.

– Не хочешь быкам – крути лошадям. Конюхи тоже нужны. Вся работа в колхозе такая…

– Л-ладно! – зловеще произнес Фрол. – Посмотрим еще, кто кому больнее мстить будет…

– Мне больнее уже не сделаешь…

– Это посмотрим. Во всяком случае постараемся, – пообещал Фрол на прощание.

На другой день с утра пошел на конюшню.

Со Стешкой по-прежнему жил как чужой. Завтракал, глядя в чашку, уходил молча на работу.