Как закалялась сталь

– А вы знаете, кто освободил арестованного? – спросила Лиза, когда подходила к дому.

– Нет, откуда же мне знать.

– Вы помните тот вечер, когда Тоня хотела нас познакомить с одним молодым человеком?

Виктор остановился.

– С Павлом Корчагиным? – спросил он удивленно.

– Да, кажется, его фамилия Корчагин. Помните, он ушел так странно? Так это был он.

Виктор стоял огорошенный.

– А вы не ошиблись? – спросил он Лизу.

– Нет, я прекрасно запомнила его лицо.

– Почему же вы этого не сказали коменданту?

Лиза возмутилась:

– Вы думаете, что я могу сделать такую подлость?

– Что вы считаете подлостью? Рассказать, кто напал на конвоира, по-вашему, подлость?

– А по-вашему честно? Вы забыли, что они делают.

Вы не знаете, сколько в гимназии евреев-сирот, и вы хотите, чтобы я им еще рассказала о Корчагине? Благодарю вас, не думала.

Лещинский не ожидал такого ответа. В его расчеты не входило ссориться с Лизой, и он старался заговорить о другом:

– Вы не сердитесь, Лиза, я пошутил. Я не знал, что вы такая принципиальная.

– Шутка у вас получилась нехорошая, – сухо ответила Лиза.

У дома Сухарько Виктор, прощаясь, спросил:

– Вы придете, Лиза?

И услыхал ее неопределенное:

– Не знаю…

Шагая в город, Виктор размышлял: «Ну, если вы, мадемуазель, считаете нечестным, то я об этом совершенно другого мнения. Конечно, мне безразлично, кто кого освобождал».

Ему, родовитому польскому шляхтичу Лещинскому, были противны и те и эти. Все равно скоро придут польские легионы, и тогда-то вот и будет настоящая власть, истинно шляхетская, Речи Посполитой.

Но в данном случае есть возможность ликвидировать мерзавца Корчагина. Они ему живо голову свернут.

Виктор оставался в городке один. Жил у тети, жены вице-директора сахарного завода. А отец с матерью и Нелли давно жили в Варшаве, где Сигизмунд Лещинский занимал видное положение.

Подойдя к комендатуре, Виктор вошел в раскрытую дверь.

Через некоторое время он шел в сопровождении четырех петлюровцев к дому Корчагиных.

Указывая на светившееся окно, он тихо сказал:

– Вот здесь. – И, обратившись к стоявшему рядом хорунжему, спросил: – Мне можно идти?

– Пожалуйста. Мы справимся одни. Благодарю за услугу. Виктор быстро зашагал по тротуару.

Павел, получив последний удар в спину, ткнулся вытянутыми руками в стену темной комнаты, куда его привели. Нащупав руками подобие нар, он сел, измученный, избитый, подавленный.

Его арестовали тогда, когда он этого не ожидал.