Божественная комедия

Призраки вдали

Себя руками бешено терзали

И сдерживать проклятий не могли,

А из вертепа облаком вставали

Густые испаренья и кругом

Недвижно-мертвый воздух отравляли.

Вертеп тот был с таким глубоким дном,

Что со скалы лишь только было можно

Увидеть все, что делается в нем.

Мы подошли к обрыву осторожно,

Чтоб посмотреть на грешников вблизи,

И я внизу разглядывал тревожно

Несчастных, утопающих в грязи

Зловонной, отвратительной и смрадной,

С какой-то гнусной жидкостью во связи.

Вертеп обозревая безотрадный,

Я грешника заметил одного,

Мелькавшего в той бездне непроглядной.

И видел я, что голова его

Людским пометом вся была покрыта,

И пол и сан несчастного того

От глаз был скрыт. Воскликнул он сердито:

«Зачем на мне ты взор остановил,

Когда твоим глазам вполне открыто

Позорище других теней?» Спешил

Я отвечать: «О, кажется, в тебе я

Узнал того, кем некогда ты был.

Не ты ль, Алессио Интерминеи

Из Лукки? Да, ты волоса носил

Сухие прежде, вид иной имея.

Вот потому-то вдруг и обратил

Ты на себя теперь мое вниманье…»

Тогда со стоном он проговорил,

За голову схватившись: «Истязанья

Я здесь терплю за льстивый свой язык:

Я в лести находил свое призванье…»

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . .

. . . . . . . . . . . .

Пресыщены довольно наши взоры.

Песня девятнадцатая

Поэты подходят к вертепу, где находятся святотатцы. Они встречают папу Николая III, ожидающего Бонифация VIII и Климента V.

«О, Симон-волхв[103 - Симон-волхв – в «Деяниях апостолов» говорится о некоем муже по имени Симон, который приобрел себе славу «во граде Самарии». «Видев же Симон, яко возложением рук апостольских, дается Дух Святый, принесе им сребро, глаголя: “Дадите и мне власть сию, да, на него же яще возложу руце, приимет Духа Святаго”.

Петр же рече к нему: “Сребро твое с тобою да будет в погибель, яко дар Божий непщевал еси сребром стяжати. Несть ни части ни жребия в словесе сем: ибо сердце твое несть право пред Богом. Покайся убо во злобе твоей сей…”».], и вы, ученики

Его презренно-гнусного раскола,

Умевшие до гробовой доски

Обманывать во имя произвола.