Божественная комедия

Тогда поэт молчание прервал:

«Кто из латинцев есть здесь? Мне скажи же,

С тобою, вероятно, в тьму попал

Один из них, на муки осужденный?»

И призрак, не скрывая, отвечал:

«Еще сейчас в пучине разъяренной

Я видел одного из них, что жил

С Италией в соседстве… Озлобленный

Вот этот бес меня бы не схватил,

Когда бы мог, как он, в поток укрыться,

И не терпел бы этих адских вил».

Тут Лабикокко крикнул: «Слишком длится

Речь грешника! Прошел условный срок…»

За жертву в ту ж минуту ухватиться

Успел он сильной лапой и кусок

Живого мяса вырвал… Оборона

Была бессильна… В тот же самый срок

Погиб бы он, не проронивши стона,

От рук другого беса, но на них

Остановился взгляд Декуриона,

Свирепый взгляд – и гнев бесовский стих.

Когда зловещих демонов волненье

Прошло, тогда, взглянув на них,

Учитель снова начал объясненье:

«Кого же ты покинул, из смолы

Нырнув на это страшное мученье,

На новые удары и хулы?»

Он отвечал: «Скажу: то был Гомита[123 - Томита – монах, сардинец, был известен ужаснейшими злодействами.

Он изменил государю и покровителю своему Нино Висконти, владетелю Галлуры, отпустил за деньги отданных для хранения ему пленников, за что и был повешен. ].

Галлуры он правитель, и убита

Давно в нем честь; изменник и хитрец,

Он с царскими врагами вечно знался

И продал сам себя им, наконец.

К тому ж он лихоимством занимался

И был царем меж лихоимцев всех…

Здесь с ним сидит за тот же самый грех

И дон Микеле Цанке Логодоро[124 - Микеле Цанке Логодоро – сенешаль короля Энцо, побочного сына императора Фридерика II, обольстил мать своего короля Аделазию и благодаря браку с ней стал владетелем Логодоро.

].

У них иного нет и разговора,

Как только о Сардинии… Потом…

Но посмотри, как этот дьявол рвется,

Чтоб зацепить меня своим крючком…

Боюсь – в меня зубами он вопьется…»

Но предводитель дьяволов, как гром,

Над Фарфарелло бранью разразился,

Который нанести удар решился

Несчастному.