Джентльмены и игроки

Потом он подойдет ко мне в преподавательской и поблагодарит за вмешательство, но ни один из нас не сможет скрыть тот факт, что его унизили перед классом и я был свидетелем его унижения.

И все же его взгляд испугал меня. Как будто за смешной бородкой и обезьяньими глазками показалось некое тайное лицо – лицо немощной, но непримиримой ненависти.

6

Я чувствую себя ребенком в кондитерской в день выдачи карманных денег. С кого начать? С Грушинга, Слоуна, Честли или Страннинга? Или взять пониже, с толстого Дуббса, который с такой вальяжной спесивостью занял место моего отца? Или с этого придурка Джимми? Или с кого-то из новичков? Или прямо с Главного?

Надо признаться, мне очень нравится эта затея.

Но так слишком просто, а кроме того, я хочу нанести удар в самое сердце «Сент-Освальда», а не по его директору. Я хочу разрушить все, а не просто сбить с крыши пару горгулий. Такие места, как «Сент-Освальд», имеют обыкновение возрождаться, войны кончаются, скандалы увядают, даже убийства в конце концов забываются.

Не стану торопиться, лучше подождать вдохновения. Я получаю то же удовольствие от пребывания здесь, что и в детстве: это восхитительное ощущение переступания черты. Мало что изменилось с тех пор: новые компьютеры неловко взгромоздились на новые пластиковые столы, а имена ветеранов «Сент-Освальда» по-прежнему сияют на Доске почета. Пахнет немного иначе – слабее капустой и сильнее пластиком, меньше пылью и больше освежителем, хотя Колокольная башня (благодаря Честли) сохранила прежнюю гамму – мыши, мел и прогретые солнцем кроссовки.

Но сами комнаты остались теми же: и кафедры, по которым учителя расхаживают, словно пираты по шканцам, и деревянные полы с чернильными пятнами, которые каждую пятницу по вечерам начищают до убийственного блеска. И все та же преподавательская с ее ветхими стульями, и зал, и Колокольная башня. Благородная дряхлость, которой упивается «Сент-Освальд» и, что гораздо важнее, нашептывает о традициях родителям, платящим деньги.

В детстве груз этих традиций ощущался как физическая боль – настолько «Сент-Освальд» отличался от «Солнечного берега» с его безликими классными комнатами и резкими запахами. Мне было плохо в «Береге»: школьники меня избегали, учителя (которые ходили в джинсах и называли нас по имени) – презирали.

Мне хотелось, чтобы меня называли по фамилии – Страз, как это было бы в «Сент-Освальде»; хотелось носить форму и обращаться к ним «сэр».