Джентльмены и игроки

– Потому что никогда не тратится на одежду, – снова Аллен-Джонс.

– И на мыло, – тихо добавил Коньман.

Я выпрямился и посмотрел на него. Наглость на его лице странным образом смешивалась с раболепием.

– Как вам понравилась вчерашняя уборка? – осведомился я. – Не желаете ли вызваться еще на недельку?

– Другим вы такого не говорите, – пробормотал Коньман.

– Потому что другие знают, где проходит граница между шуткой и грубостью.

– Вы придираетесь ко мне. – Голос его стал еще тише. Он избегал моего взгляда.

– Что? – искренне изумился я.

– Вы придираетесь ко мне, сэр. Придираетесь, потому что…

– Потому что – что? – рявкнул я.

– Потому что я еврей, сэр.

– Что?

Я разозлился на самого себя. Углубившись в поиски журнала, я поддался на древний трюк – позволил ученику втянуть себя в открытое противостояние.

Класс молча выжидал, наблюдая за нами.

Я взял себя в руки.

– Чушь. Я придираюсь к вам не потому, что вы еврей. А потому, что вы вечно открываете пасть и в голове у вас stercus[21 - Навоз (лат.

).] вместо мозгов.

Макнэйр, Сатклифф или Аллен-Джонс просто посмеялись бы, и все бы уладилось. Рассмеялся бы даже Тэйлер, носивший ермолку.

У Коньмана, однако, выражение лица не изменилось. Наоборот, в нем появилось нечто, чего раньше я не замечал, некое новое упрямство. Впервые он выдержал мой взгляд. Я было подумал, он хочет что-то добавить, но он опустил глаза в своей обычной манере и что-то невнятно пробормотал.

– В чем дело?

– Ни в чем, сэр.

– Вы уверены?

– Совершенно уверен, сэр.

– Ну, хорошо.

Я повернулся к столу. Журнал куда-то запропастился, но я знаю всех своих учеников и сразу вижу, кто отсутствует. И все же я огласил весь список – это учительское заклинание неизменно утихомиривает мальчишек.

Потом я взглянул на Коньмана, но тот сидел с опущенной головой, и на его угрюмом лице не было никаких признаков бунта. Я решил, что спокойствие восстановлено. Кризис миновал.

8

Я долго раздумываю, прежде чем решиться на свидание с Леоном.

Я хочу встретиться с ним – больше всего на свете я хочу быть его другом, хотя такой черты мне пересекать еще не доводилось, а в данном случае на карту поставлено слишком много. Но мне так нравится Леон, понравился с первого взгляда, и это лишает меня остатков благоразумия. В моей школе каждый, кто заговорил бы со мной, схлопотал бы от моих мучителей. Леон же принадлежит другому миру. Несмотря на длинные волосы и искалеченный галстук, он – здешний.