Тропа бабьих слез

Потом вернулся, сел на чурке подле дома.

На цепи приподнялся зверовой кобель Ингур. Пес закрутил головой, несколько раз предупреждающе гавкнул на тайгу. Дед Лука приподнял ухо у шапки, стал всматриваться по сторонам. Где-то далеко, в займище, послышался шорох быстрых шагов. Вон между деревьев мелькнул силуэт человека. Из-за деревьев к дому подошел Маркел. Дед Лука убрал руку ото лба, равнодушно спросил:

– Что так мало?

Маркел проворно подошел к крыльцу дома, снял со спины пару глухарей, положил их на вид, отряхивая с одежды перо, басовито ответил:

– Не разыгрались еще… рано… – и в избу: – Соня! Выйди!

На его зов тотчас выскочила Софья, поправила платок на голове.

– Прибери, – указал Маркел на птиц, а сам присел рядом с дедом.

– Ну-ну, – тем временем продолжал Лука Власович, поучая внука. – Надо было на каменистой гриве петельки между полянок раскинуть. Там иной год хорошо петухи собираются!

– Был там сегодня, ставил. Росомаха двух штук съела…

– Росомаха? – переспросил дед Лука, будто слышал имя этого зверя первый раз.

 – Ишь ты! Пакась ненасытная, – и уже поучительно, глядя куда-то на гору: – Помню, однако, давно было! Так же силки ставил на глухаришек, а она за мной по следам ходила, всех, кто попадется, ела, перо не оставляла. Долго меня томила, пока я подвалку не сделал, да на нее же петельку спроворил – там она и попалась! Старая была, ни одного зуба…

Дед Лука говорил что-то еще, показывая пальцем в небо, как надо промышлять зверя, но его никто не слушал. Случай, о котором говорил старожил трехсотый раз, Фома и Маркел знали наизусть.

Тофаларский способ ловить росомаху в петлю по наклоненному дереву известен по всей Сибири. Дядя и племянник смотрели друг на друга, спрашивая глазами: «Ты слышал?» Пока дед Лука продолжал напутственный речи, оба утвердились: «Точно! В займище кто-то есть!»

За озером слышалось движение. Ингур подал голос. Помогая ему, из-под крыльца, от щенков, выскочила поджарая сука Айба. Собаки залаяли на тайгу, точно определяя присутствие постороннего рядом с заимкой.

Дед Лука вскочил с чурки, вытянул глуховатое ухо, спешно переспросил:

– Медведь али человек?!

– Щас посмотрим… – негромко ответил Фома, приложив ладонь ко лбу против солнца. – Вроде человек… зверь бы убег!

Все разрешилось очень скоро. На опушку леса перед озером друг за другом выскочили две пестрые, черно-белые, с заваленными на спину в калач хвостами лайки. Своей породой они сильно походили на собак Погорельцевых Ингура и Айбу.