Рубашка

Ее немного соленые на вкус губы прижались к его губам, а руки обхватили Макса так, что он уже и не пытался вырваться. А через мгновение – и не хотел. Ему вдруг стало тепло и спокойно. Вкус ее губ заставил его сразу расслабиться и вместе с тем придал уверенности в себе.

– Ну, хватит, – прошептал он нежно, – пожалуйста, ты же знаешь… Ну, хватит.

Она отпустила его и исчезла так же внезапно, как и появилась.

– Куда? – протянул ей вслед Максим, но ответа не услышал.

Она часто делала так: внезапно появлялась и столь же внезапно исчезала.

Наверное, ее непредсказуемость, безумство и безрассудность и делали Максима перед ней безоружным.

Он даже не знал – любит ли ее, но знал, что зависит от нее. Знал, что ни дня не может прожить, не думая о ней. И это при том, что полгода назад женился. Тоже, впрочем, назло ей, Ане. Надеялся, что молодая жена поможет ему преодолеть эту тяжкую зависимость, эту болезнь, с которой он не мог справиться уже несколько лет. Ровно с того дня, как увидел Аню.

Но тут его окликнул знакомый голос:

– Максим, ну где же вы бродите?! Мы устали ждать!

Максим обернулся.

Перед ним стоял его научный руководитель – пожилой, подтянутый, почти совсем седой профессор с худым и строгим лицом. Его серый выцветший костюм и застиранная рубашка вызывали у Максима чувство, близкое к брезгливости, и одновременно жалость к профессору. Он всю жизнь проработал на кафедре и подготовил с десяток, а может и больше, кандидатов. Но Максим никогда не видел профессора в другом костюме и знал, что тот живет очень скромно. Он даже один раз был у него дома, после чего как раз твердо и решил: ни за что не оставаться на кафедре. А идти куда угодно, лишь бы заработать денег и не впасть в подобную беззащитную бедность.

– Извините, Владимир Андреевич! Я тут просто задумался… – неуверенно и как-то совсем по-детски стал оправдываться Макс. – Уже иду.

– Давайте, хватит дурака валять. Совет ждет!

Макс вошел в аудиторию. Все места были заняты преподавателями и членами совета.

На одном из стульев у стены скромно, потупив глаза, сидела его жена Маша. На вошедшего Макса она даже не взглянула.

Сейчас ему казалось, она все чувствует, все знает, но не хочет в этом окончательно признаться, дабы не разрушить их и без того хрупкий союз. Тонкое нежное лицо, черные и густые волнистые волосы, белая и ухоженная кожа, большие зеленые глаза выгодно выделяли ее на фоне всех остальных, пусть и немногих, присутствующих женщин.