Сибирские перекрестки

Гладкая, укатанная, выбеленная солнцем дорога, петляя по склонам, казалось, манила быстрее и быстрее бежать машину куда-то в неведомую даль…

Оказавшись в кузове наедине с Верой, Валдемар сначала молчал, но затем, сообразив, что молчание принимает неестественную натянутость, которую чем дальше, тем труднее будет разрушить, предложил девушке:

– Может быть, мы перейдем на «ты»? А то, понимаешь, как-то не по себе…

– Да, конечно, – согласилась Вера. – Мне так тоже будет удобно, – непринужденно улыбнулась она.

Помолчав, она спросила:

– Иван Павлович говорил, что ты занимаешься фотографией, профессионально?

– Да, есть немножечко, – ответил он, нажимая на акцент, с едва уловимым намеком покрасоваться.

«Ну, словно кокетка!» – подумал он, поймав себя на желании понравиться ей.

– У меня есть такая маленькая-маленькая комнатка. Как это, по-вашему, – щелкнул он пальцами, стараясь что-то вспомнить.

– Лаборатория? Студия!..

– Нет. Похоже на мастерскую. Там все для работы и ничего для бизнеса.

Он повернулся в ее сторону, стараясь заглянуть в глаза, но, встретившись с ней взглядом, почувствовал, что проваливается в какую-го темную бездну, не в силах отвести от нее взгляд.

– Мой отец тоже был фотограф, – тяжело вздохнул он и посмотрел вперед, на дорогу. – Еще при Ульманисе. Я этого не помню, так как родился, когда пришли Советы… Тебе не интересно? – спросил он ее специально, чтобы снова заглянуть в жуткую и одновременно сладкую бездну.

– Нет, почему же! – поспешно ответила Вера.

– Вот когда-нибудь ты приедешь ко мне и я покажу тебе все-все! – вздохнул он и снова отвернулся. – У отца была маленькая-маленькая мастерская. Он делал бизнес и работал фоторепортером… Но у меня нет такой мастерской, – усмехнулся он. – Просто комнатка, где я работаю. Сделал из чулана… Езжу, вот так, как сейчас с вами, и снимаю. А печатаю дома. У меня много снимков о Сибири…

– Да, тебе здесь будет интересно…

Валдемар оживился, предложил поснимать ее, подумав, что как приятно будет потом, сидя у себя в закутке и печатая снимки, смотреть на нее, зная, что уже никто и никогда не отнимет ее у него.

– Я не люблю…

– Почему? – вскинул он брови. – У тебя очень… фотогеничное лицо! – воскликнул он, проглотив чуть не сорвавшиеся слова о том, что только что подумал, почувствовав, что сейчас они прозвучали бы фальшиво.

– Спасибо, не надо, – натянуто улыбнулась Вера. – Знаешь, я на фотографиях всегда получаюсь… Куклой.