Конец через хорошо знакомую корову

Конец через хорошо знакомую корову

Владимир Уланов

Диплом выпихнул институтскую несостоятельность в свободное плавание. Круги, разбуженные клятвой Гиппократа, цеплялись за совесть, мораль, долг, самопожертвование, ханжество, интуицию, жертвенность т. д. Не было места уму, логике, навыку рукомесла, высокой врачебной этике. Всё рождается на земле и уходит в память профессии и с ней исчезает. Остаётся реализованная мечта, додуманная до сказки, и не требующая конца.Доктор из глубокой провинции сохранил и реализовал себя.

Конец через хорошо знакомую корову

Владимир Уланов

© Владимир Уланов, 2024

ISBN 978-5-0062-5027-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Колбаса с верёвочками

январь 2023

сентябрь 1981г.

Четвертый этаж второй «палки» ш-образного корпуса областной больницы принадлежал Кафедре, точнее профессору N….. вой (Елене Петровне).

Седая, с тонкими благородными чертами точеного лица, холеной кожей, она могла быть образцом красиво стареющей женщины.

Глаза пронзительные и очень жесткие, о такой взгляд спотыкаешься у самого порога кабинета, теряешь себя в назойливой смуте косо застёгнутого халата или не пришитой пуговицы.

За моими плечами шесть очень непростых лет сельской практики. Пронять меня всего лишь женским взглядом, пусть даже профессора союзного масштаба, просто невозможно.

Кафедральный тренд абсолютно не самостоятельный, опирается он на плакатно – стендовые познания и авторитет сидячей энциклопедии за профессорским столом.

Сто двадцать суточных дежурств в клинике за два года не потребовали высоких консультаций, что не могло не настораживать, а иногда и откровенно бесить начальствующий аппарат.

Отвечающий за моральный облик тридцатилетнего одинокого самца доцент, пользовался исключительно непроверенной информацией о моей общежитской жизни. Голова его потела, а глаза покрывались масляной пленкой, он был старше меня на два года.

Перед новогодними праздниками я заманил его к себе, пообещав запустить в вертеп играющих отходную участковых терапевтов.

Они традиционно устраивали пьяный шалман, перед возвращением в свою всевидящую провинцию, пускаясь при этом во все тяжкие. Их разврат был жалок и достоен шукшинской оценки, с непременной блевотиной по углам. На следующий день, слегка потрёпанный научный работник, интимно поделился со мной своими более чем сомнительными победами.

Мне было брезгливо жаль его, но зато я был спокоен за свой моральный облик.