Титан

Он представлял собой типичного маклера старой школы с лицом Эндрю Джексона[4 - Эндрю Джексон (1767–1845) – седьмой президент США, один из основателей Демократической партии (прим. пер.).] и телосложением Генри Клея, Дэви Крокета или «Длинного Джона» Уэнтворта.[5 - Генри Клей (1777–1852) – американский юрист, политик и государственный деятель. Дэви Крокетт (1786–1836) – американский офицер и политик, фольклорный персонаж в США. Джон Уэнтворт (1807–1865) – мэр Чикаго, известный борьбой с местными бандами (прим.

пер.).]

Каупервуда с ранней юности интересовали колоритные персонажи, да и они испытывали интерес к нему. Если немного потрудиться, он мог подстроить свое восприятие мира под психологию практически любого человека. Во времена своих первых блужданий по Ласаль-стрит[6 - Ласаль-стрит – главная торговая улица Чикаго в описываемое время (прим. пер.).] он наводил справки о смышленых биржевых трейдерах и давал советчикам небольшие комиссионные за знакомство. Так однажды утром он познакомился с Питером Лафлином, который торговал пшеницей и кукурузой на товарной бирже, имел офис на Ласаль-стрит рядом с МЭддисон-авеню и вел скромную биржевую игру акциями зерновых и восточных железнодорожных компаний для себя и своих клиентов.

Лафлин был проницательным и осторожным американцем, вероятно, шотландского происхождения, обладавшим всеми традиционными американскими недостатками, такими как неряшливость, привычка к жевательному табаку, сквернословие и другие мелкие пороки. Судя по его виду, Каупервуд почти не сомневался, что у него есть досье на каждого из более или менее значительных уроженцев Чикаго, и это само по себе представляло большую ценность. Кроме того, старик был откровенным, прямолинейным, непритязательным и совершенно не амбициозным, то есть обладал качествами, поистине бесценными для Каупервуда.

Один или два раза за последние три года Лафлин крупно погорел на частных «корнерах»,[7 - «Корнер» – скупка ценных бумаг на вторичном рынке со спекулятивными целями (прим.

пер.).] которые пытался подстроить, и ходили слухи о том, что теперь он стал чересчур осторожным, иными словами, боязливым. Поэтому однажды утром Каупервуд пришел к нему с намерением открыть небольшой брокерский счет в его конторе.

– Генри, – услышал он голос старика, обращавшийся к молодому, не по годам серьезному клерку, когда вошел в просторный, но довольно пыльный офис Лафлина.