Титан

Если вы пожелаете присоединиться ко мне, то новая фирма сможет непосредственно заниматься всеми делами. Сам я могу оказывать эффективную помощь извне. Я подумываю о том, чтобы постоянно обосноваться в Чикаго. Что вы скажете насчет предложения организовать совместный бизнес? Как думаете, мы сможем поладить в одном офисе?

Когда Каупервуд хотел кому-то понравиться, у него была привычка складывать ладони и постукивать кончиками пальцев, один за другим. При этом он улыбался, – или, вернее, сиял улыбкой, а его глаза лучились теплым и притягательным, почти гипнотическим светом.

Случилось так, что старый Питер Лафлин подошел к тому переломному моменту, когда ему хотелось получить благоприятную возможность. Он был одиноким человеком, который так и не смог вверить свой изменчивый темперамент в руки любой женщины. По сути дела, он вообще никогда не понимал женщин, и его отношения с ними ограничивались безнравственными связями самого дешевого толка, которые можно было получить только за деньги, та и то с неохотой.

Он жил в трех небольших комнатах на Вест-Харрисон-стрит возле театра «Троуп», где ингда сам готовил себе еду. Его единственным спутником был маленький спаниель, добродушная и ласковая сучка по кличке Дженни, с которой он спал. Дженни была послушной и любящей подругой, терпеливо ожидавшей в его кабинете до тех пор, пока он не собирался домой по вечерам. Он разговаривал с собакой, как с человеком (наверное, даже более откровенно), и принимал за ответы ее взгляды, движения и виляние хвостом. Просыпаясь поутру, часто не позже половины пятого, – стариковский сон короток, – он первым делом натягивал штаны, так как редко принимал водные процедуры, не считая парикмахерской в центре города, и обращался к Дженни.

– Пора вставать, Дженни, – говорил он. – Время просыпаться. Сейчас мы заварим кофе и приготовим какой-никакой завтрак. Я же вижу, как ты делаешь вид, будто дрыхнешь. Давай же! Ты достаточно поспала, не меньше меня.

Дженни любовно наблюдала за ним краешком глаза, ее хвост постукивал по кровати, свободное ухо приподнималось и опадало.

Когда Лафлин был полностью одет, споласкивал лицо и руки, повязывал старый галстук-ленточку удобным скользящим узлом и зачесывал волосы назад, Дженни вставала и принималась демонстративно скакать вокруг, словно говоря: «Видишь, как скоро я собираюсь?»

– То-то и оно, – приговаривал Лафлин. – Ты всегда опаздываешь.