Лисьи чары

Мягкий, нежный тон мог взволновать все существо.

Она поиграла не меньше чем на половину времени, нужного для кипения воды, но вся зала так и замерла: никто даже не кашлянул… Теперь она, кончая, взяла аккорд, и казалось, что она словно ударила по чистозвучному камню цину[37 - … по чистозвучному камню цину. – Музыкальный камень (литофон), дающий особый прекрасный звук, высоко ценимый китайцами, которые вообще склонны к любованию природными достоинствами вещей, преимущественно перед искусственными.

].

Все бросились хвалить игравшую, восклицая:

– Дама с горы Юньхэ[38 - Юньхэ – название горы, дающей знаменитое дерево, из которого делались древние музыкальные инструменты.], ваша музыка вне сравнений!

Затем гости поднялись всей толпой и стали прощаться… Закричали их журавли[39 - Закричали их журавли… – На журавле особой породы, бессмертном и величаво-одиноком, не знающем стаи, блаженный гений уносится в вечные небесные пространства.

], завыли драконы – и сразу все разлетелись в разные стороны.

Даос велел поставить дорогую кровать и накрыть ее парчовой постелью, приготовив Вану для почивания.

Когда Ван впервые увидел красавицу, у него уже взволновалась вся душа. Теперь же, когда он услышал ее музыку, его мысли и чувства заработали с особенной силой. Ему представилось, что с таким талантом, как у него, заполучить, как говорится, «синие и пурпурные шнуры к печати»[40 - … «синие и пурпурные шнуры к печати»… – По древнему регламенту Ханей (III в.

до н. э. – III в. н. э.) князья первой и второй степени имели право подвешивать к своим большим печатям пурпурные шнуры, а сановники первых степеней – синие. В ту пору сложилась литературная фраза о том, что понявшему классическую суть учения так же легко добиться высших отличий, как легко и просто поднять с поля простую былинку.] будет не труднее, чем подобрать травинку, а коль скоро он станет богат и знатен, то можно ли представить себе что-нибудь такое, что бы он захотел достать и не получил бы?

И в один миг сотни мыслей и картин пронеслись хаотическими рядами, словно по ветру летучая полынь.

Даос, по-видимому, уже знал это.

– Слушай, – сказал он Вану, – ты в своем предыдущем рождении был моим товарищем по даосскому учению, но потом, за неверность мыслей и настроений, был свергнут в мир праха и всяческих тенет.