Время-не-ждет

– Спорим, Время-не-ждет! – крикнул он. – Ставлю два против одного, что ты и в семьдесят пять дней не обернешься.

– Пожалуйста, без подачек, – отрезал Харниш. – Условия одни для всех. Сказано – шестьдесят дней.

– Семьдесят пять, – настаивал Кернс. – Держу два против одного. У Пятидесятой Мили река уже вскроется, припай будет ненадежен.

– Деньги, что я тебе проиграл, твои, – возразил Харниш. – И не думай отдавать их мне обратно таким манером. Не стану я спорить с тобой и денег твоих не возьму.

Но вот что я тебе скажу, Джек: сегодня счастье тебе улыбнулось; ну, а скоро оно улыбнется мне, и я отыграюсь. Вот погоди, когда начнется горячка. Тогда-то у нас с тобой пойдет игра крупная, под стать настоящим мужчинам. Согласен?

Они пожали друг другу руки.

– Он наверняка обернется в срок, – шепнул Кернс на ухо Беттлзу. – Ставлю пятьсот долларов, что Время-не-ждет будет здесь через шестьдесят дней, – прибавил он громко.

Билли Роулинс ответил на пари, и Беттлз в полном восторге бросился обнимать Кернса.

– Черт возьми, и я хочу поспорить, – сказал Олаф Гендерсон, оттаскивая Харниша от Беттлза и Кернса.

– Платит победитель! – закричал Харниш, отвечая на пари Олафу. – А так как я непременно выиграю и раньше чем через шестьдесят дней мне пить не придется, то я плачу сейчас. Ну, валяйте, кому что? Заказывайте!

Беттлз, зажав в руке стакан с виски, опять взгромоздился на стул и, пошатываясь, затянул единственную песню, которую знал:

Генри Бичер совместно

С учителем школы воскресной

Дуют целебный напиток,

Пьют из бутылки простой;

Но можно, друзья, поклясться:

Нас провести не удастся,

Ибо в бутылке этой

Отнюдь не невинный настой!

Толпа подхватила припев:

Но можно, друзья, поклясться:

Нас провести не удастся,

Ибо в бутылке этой

Отнюдь не невинный настой!

Кто-то отворил входную дверь.

Тусклый предутренний свет проник в комнату.

– Время не ждет, время не ждет, – раздался предостерегающий голос.

Элам Харниш сорвался с места и кинулся к двери, на ходу опуская наушники меховой шапки. За дверью стоял индеец Кама с нартами; нарты были узкие и длинные – шестнадцать дюймов в ширину, семь с половиной футов в длину; дно, сколоченное из планок, было поднято на шесть дюймов над обитыми железом полозьями. На нартах, привязанные ремнями из лосиной кожи, лежали холщовые тюки с почтой, продовольствие и снаряжение для погонщиков и собак.