Смерть в душе

– Совсем маленькие, да? Я могу взять коробок спичек и открыть его.

– Пальцами ног?

– Да.

Он улыбался; но приступ бешенства вдруг сотряс его, и он грубо вцепился в лодыжку.

– Я так и не убью ни одного фрица! Скоро они припрутся, и им останется только меня задержать!

– Что ж, это так, – сказал Матье.

– Но это несправедливо!

– Это ни несправедливо, ни справедливо – это просто факт.

– Это несправедливо: мы расплачиваемся за других, за парней из армии Кора и за Гамелена.

– Будь мы в армии Кора, мы поступили бы так же, как они.

– Говори за себя!

Он расставил руки, шумно вдохнул, сжал кулаки, и надувая грудь, высокомерно посмотрел на Матье:

– Разве у меня такая рожа, чтобы удирать от врага?

Матье ему улыбнулся:

– Нет.

Пинетт напряг продолговатые бицепсы светлых рук и некоторое время наслаждался своей молодостью, силой, храбростью. Он улыбался, но глаза его оставались беспокойными, а брови нахмуренными.

– Я бы погиб в бою.

– Так всегда говорят.

Пинетт улыбнулся и умер: пуля пронзила ему сердце.

Мертвый и торжествующий, он повернулся к Матье. Статуя Пинетта, погибшего за родину, повторила:

– Я бы погиб в бою.

Вскоре энергия и гнев снова разогрели это окаменевшее тело.

– Я не виноват! Я сделал все, что мне предписали. Не моя вина, что меня не смогли толком использовать.

Матье смотрел на него с какой-то нежностью; Пинетт был прозрачным на солнце, жизнь поднималась, опускалась, вращалась так быстро в голубом дереве его вен, он, должно быть, чувствовал себя таким худым, таким здоровым, таким легким: как он мог подумать о безболезненной болезни, которая уже начала его глодать, которая согнет его свежее молодое тело над силезскими картофельными полями или на автодорогах Померании, которая заполнит его усталостью, грустью и тяжестью.

Поражению учатся.

– Я ничего ни у кого не просил, – продолжал Пинетт. – Я спокойно делал свою работу; я не был против фрицев, я их в глаза не видывал; нацизм, фашизм – я даже не знал, что это такое; а когда я в первый раз увидел на карте этот самый Данциг, я был уже мобилизован.

Ладно, наверху есть Даладье, который объявляет войну, и Гамелен, который ее проигрывает. А что там делаю я? В чем моя вина? Может, ты думаешь, они со мной посоветовались?

Матье пожал плечами:

– Уже пятнадцать лет все видели, что война приближается. Нужно было вовремя умело взяться, чтобы избежать ее или выиграть.

– Я не депутат.

– Но ты голосовал.