Смерть в душе

– Конечно, – неуверенно ответил Пинетт.

– За кого?

Пинетт промолчал.

– Вот видишь, – сказал Матье.

– Мне нужно было пройти военную службу, – раздраженно оправдывался Пинетт. – А потом я заболел: я мог проголосовать только один раз.

– А в тот раз ты это сделал?

Пинетт не ответил. Матье улыбнулся.

– Я тоже не голосовал, – тихо сказал он.

Выше по течению солдат выжимал рубашки. Он их завернул в красное полотенце и, посвистывая, поднялся на дорогу.

– Узнаешь, какую песенку он насвистывает?

– Нет, – ответил Матье.

– «Мы будем сушить белье на линии Зигфрида».

Оба засмеялись. Пинетт, казалось, немного успокоился.

– Я добросовестно работал, – сказал он. – И не всегда досыта ел. Потом я нашел это место на транспорте и женился: жену-то мне нужно кормить, а? Знаешь, она из хорошей семьи. Хотя поначалу между нами не все ладилось… Потом, – живо добавил он, – все утряслось; я вот к чему клоню: нельзя же заниматься всем одновременно.

– Конечно, нет! – согласился Матье.

– Как я мог поступить иначе?

– Никак.

– У меня не было времени заниматься политикой. Я возвращался домой усталый как собака, потом шли ссоры; к тому же, если ты женат, надо ублажать жену каждый вечер, разве нет?

– Наверное, да.

– Так что ж?

– А ничего. Вот так и проигрывают войну.

Пинеттом овладел новый приступ злобы.

– Не смеши меня! Даже если бы я занимался политикой, даже если бы я только это и делал, что бы изменилось?

– По крайней мере ты бы сделал все возможное.

– А ты сделал?

– Нет.

– А если бы и сделал, ты сказал бы, что это не ты проиграл войну?

– Нет.

– Так как же?

Матье не ответил, он услышал дрожащее пение комара и помахал рукой на уровне лба. Пение прекратилось. «В самом начале я тоже думал, что эта война – болезнь.

Какая глупость! Это я, это Пинетт, это Лонжен. Для каждого из нас это он сам; она сделана по нашему образу и подобию, и у нас та война, которую мы заслужили». Пинетт длинно шмыгнул носом, не спуская взгляда с Матье; Матье подумал, что у него глупый вид, но разъярился против себя. «Довольно! Довольно! Мне надоело слыть человеком, который ясно все понимает!» Комар танцевал вокруг его лба – смехотворный венец славы.