Замок

– Был бы чрезвычайно рад пойти вам навстречу, – отозвался трактирщик, – но, даже невзирая на строгость предписания, о котором вы судите всего лишь как приезжий, желание ваше потому еще неисполнимо, что господа в подобных вопросах донельзя щепетильны, и я убежден, они совершенно не способны – по крайней мере без предупреждения – выносить один только вид постороннего лица; если я пущу вас переночевать и вас по какой-нибудь случайности – а случайность ведь всегда на стороне господ – обнаружат, пропаду не только я, но и вы.

Звучит, быть может, и смешно, но поверьте, это чистая правда.

Этот высокий, безупречно застегнутый на все пуговицы господин, что, одной рукой опершись о стену, другую положив на пояс, скрестив ноги и чуть склонившись к К., доверительно и даже дружелюбно с ним беседовал, казалось, почти никакого отношения к деревне не имеет, разве что его темный костюм слегка походил на праздничный наряд крестьянина.

– Охотно и вполне вам верю, – сказал К.

, – да и значение предписания я вовсе не склонен недооценивать, хоть и выразился неловко. Я только на одно хочу обратить ваше внимание: у меня в Замке влиятельные связи, и еще более влиятельными я обзаведусь, они защитят вас от любой угрозы, какой чревата для вас моя ночевка, и послужат порукой моей щедрой благодарности в будущем даже за столь пустяковое одолжение.

– Это я знаю, – вымолвил трактирщик и задумчиво повторил: – Это я все знаю.

Видимо, именно сейчас К. следовало проявить побольше настойчивости, но как раз такой ответ хозяина его огорчил, и он спросил только:

– А что, много господ из Замка у вас сегодня ночуют?

– В этом отношении сегодня, можно сказать, день благоприятный, – ответил хозяин тоном уже почти зазывным. – Один постоялец всего остается.

Однако К., почти уверившись, что ему не откажут, на просьбе настаивать не решился и только осведомился о фамилии гостя.

– Дупль, – бросил трактирщик как бы между прочим и тотчас обернулся к жене, которая плыла к ним, шурша своим донельзя странным, поношенным, явно старомодным, в бесчисленных рюшах и складочках, но когда-то, несомненно, изысканным городским платьем. Она пришла позвать мужа: господин начальник изволил чего-то пожелать. Трактирщик, прежде чем уйти, напоследок обернулся, словно в отношении ночевки решающее слово теперь уже за самим К.