Замок

Но все это, в сущности, не в упрек вам сказано: вы какой есть, такой и есть; слишком многое я на своем веку перевидала, чтобы именно от вашего вида вдруг в обморок падать. А теперь попытайтесь себе вообразить, чего вы требуете. Чтобы такой человек, как Дупль, и удостоил вас разговора. Мне было больно услышать, что Фрида дала вам подсмотреть в глазок – считайте, что, когда она это сделала, вы ее уже совратили. Теперь скажите: да как вы один только вид Дупля смогли вынести? Можете не отвечать, я и так знаю: прекрасно вынесли.

Хотя, если хотите знать, по-настоящему-то Дупля вы видеть просто не в силах, и с моей стороны говорить вам это вовсе никакое не высокомерие, я тоже не в силах. Чтобы Дупль и с вами-то разговаривать стал – да он даже с людьми из деревни слова не скажет, еще никогда в жизни он сам ни с кем из деревенских не заговаривал. Ведь одно то, что он хотя бы Фриду имел обыкновение по имени окликать и что она могла обращаться к нему когда угодно и даже дозволение на глазок получила – одно это было для нее огромным отличием, отличием, которым я до конца дней буду гордиться, – но чтобы разговаривать, нет, даже с ней он никогда не разговаривал. А что он иногда Фриду звал, вовсе не имело того смысла, который, может, иные и хотели бы тому приписать, – он просто выкрикнет имя «Фрида», а с какой целью, – откуда нам знать? И конечно, Фриде полагалось тотчас к нему бежать, а что ее к нему безо всякого пропускали – так это тоже только благодаря Дуплю и его доброте, но утверждать на этом основании, что он будто бы и вправду по-настоящему ее позвал, никак нельзя. Хотя теперь даже и то, что было, безвозвратно прошло. Может, Дупль еще выкрикнет иной раз имя Фрида, но пропустить-то ее, девку, которая с вами спуталась, к нему теперь точно не пропустят. И одного только, одного я никак своей бедной головушкой в толк не возьму: как девушка, которая слывет возлюбленной Дупля, хотя я-то считаю, что «возлюбленная» – это очень громко сказано, больно много чести, – такому, как вы, вообще позволила до себя дотронуться…

– Разумеется, это странно, – отозвался К.

, усаживая Фриду, которая, хоть и с опущенной головой, сразу ему покорилась, к себе на колени, – но, полагаю, это только доказывает, что и с остальным не все в точности так обстоит, как вам видится.