Двухместное купе

снова взялся за яблоко, но продолжил свое хмельное наступление: – Слушайте! Вы меня, конечно, простите, но старики моего возраста, особенно когда переваливает за семьдесят, обычно чудовищно бестактны! Особенно когда они – под банкой! Им всегда кажется, будто им в жизни что-то недодали, и поэтому позволяют себе… Короче, я НЕ являюсь интеллигентным исключением. Как называют вас барышни в минуты близости? Ну не говорят же они вам: «Ангел мой!..» Наверное, существует какая-то уменьшительная форма?..

– Да нет, – тихо проговорил Ангел.

 – Так и говорят.

– Как?!

– Ну, как вы сказали… Иногда говорят: «Мой Ангел…» Но вообще-то, Владим Владимыч, я – ничейный Ангел. Я уже давным-давно никому не принадлежу. С детства. Так сказать, Ангел – сам по себе. Единица совершенно самостоятельная.

– По-моему, вы меня загнали в какой-то бездарный словесный тупик! – раздраженно произнес В. В. и налил себе в стакан немного джина.

– Наоборот, Владим Владимыч! Я вас из этого тупика пытаюсь вытащить, – рассмеялся Ангел.

В дверь купе постучали.

– Да-да! Пожалуйста… – сказал Ангел и сам открыл дверь.

Стараясь не смотреть на В. В., в проеме дверей стоял проводник:

– Еще чайку не желаете? – осторожно сказал он Ангелу, а глазами показал на В. В., безмолвно вопрошая – все ли в порядке?..

– Спасибо, пока не нужно. У нас все прекрасно, – успокаивающе улыбнулся ему Ангел.

Закрыл за проводником дверь и спросил у В. В.:

– Чем это вы его так запугали?

– Ах, Ангел!.. Этот наглый и трусливый засранец – классический слепок с крохотного хамоватого советского чиновничка, упивающегося своей трехсекундной лилипутской властью.

Я там на перроне не сдержался и рявкнул на него, вот он и вообразил себе бог знает что… А так я уже давно ничем никого напугать не могу.

– Не кокетничайте, – улыбнулся Ангел. – Судя по тому, с какой легкостью в вас проваливается этот напиток, – вы еще в превосходной форме!

– Ах, если бы!.. – В. В. налил себе в стакан еще немного джина. – Недавно в Мюнхене, на кинофестивале, куда я забрел всего лишь из стариковского любопытства, со мной произошел забавный случай.

Я выпивал в буфете с одним знакомым критиком, как вдруг ко мне подошел громадный толстый человек, в котором я с трудом и ужасом узнал некогда худенького провинциального паренька, некогда перебравшегося в Москву с целью покорить столицу своими посредственными эстрадными хохмочками. И ведь покорил, сукин кот!

В. В. выпил джин и понюхал остаток яблока.