Мой милый Фантомас (сборник)

 – Вы совсем не понимаете, что осуществляете! Вы не представляете последствий!

За дверью раздались стремительные шаги, в комнату размашисто вошел сухонький очень морщинистый мужчина в цивильном костюме, убоговолосый и седой, притом из нагрудного кармана торчала пластмассовая, но обжатая инкрустированной жестью расческа; за ним, противно шаркая, семенил тоже возрастной товарищ в белом халате, несоразмерно кудрявый и смоляной.

– В чем антрекот? – угрожающе воскликнул первый.

– Скандал! Грандиознейший, – поделилась с жутью мадам и прижалась к уху гражданина.

По мере осведомления у того натурально поползли вверх глаза, кучерявый, что тоже прильнул к паре, уже через первые фразы, произнесенные, кажется, отнюдь не по-русски, откинулся и, закрыв глаза и изобразив высшую меру негодования, застонал.

– Можете объяснить, что все-таки здесь происходит? – окончательно без агрессии сунулся Андрей.

Начальствующего дяденьку перекорчило, тон не предусматривал малейшую апелляцию:

– Соблаговолите молчать! Хотя бы на это вы способны?…

Через десять минут все пятеро сидели в весьма непримечательном кабинете.

После набора номера телефона (характерно, что на другом конце провода трубку взяли споро) и фраз: «Василий Дмитриевич, у нас превосходное чепэ. К нам пробрались… Представьте себе, представители органов… А я вас предупреждал», – он непочтительно сунул трубку Соловьеву.

– С вами будут говорить из горкома партии.

Тер лоб, пока Андрей слушал истерическое:

– Вы что творите, собственно, какого рожна… Кто ваш начальник?

После ответа Андрея следовало зловещее:

– Вы у меня потанцуете… Вас сейчас же посадят в машину.

Чтобы духу там не было! – Отлично представилось, как невидимый товарищ жесточайше хлопает трубку о рычажки.

Андрей, уже смятый окончательно, попытался было вмонтировать:

– Поймите, пистолет – это подсудное, в сущности, дело. Я не представляю, как явиться.

Ответ был жёсток:

– Еще не настрелялись? Ну так в молоко как раз угодите.

В кислейшее, уверяю.

Через пять минут Соловьев и Тащилин в молчаливой удрученности качались в фешенебельной «Волге» по тряской дороге прочь от коварного заведения.

* * *

Андрея Павловича Соловьева временно отстранили от всех дел, отправили в отпуск. Его уважаемый начальник, фронтовик подполковник Ушаков бубнил с несвойственным раздражением:

– На кой тебя сунуло – предупреждал же.