Интердевочка

Уже из машины я увидела «картинку маслом»: Зинка Мелейко во всем своем вечернем боевом обличье, на высоченных каблуках, вместе с несколькими ханыгамиподметала двор, а Школьница, взгромоздившись на колченогую стремянку, мыла снаружи высокие окна первого этажа. Помогали ей две жуткие патлатые бабы. Рожи опухшие, в синяках. Ткни пальцем – бормотуха так из ушей и брызнет!

– Погоди, шеф, – сказала я. – Сиди, Лялька, не высовывайся. Один момент!

Я прихватила сумку и выскочила из машины. Достала из сумки свитер, джинсы и куртку, протянула их Зинке.

– Отвернись! – крикнула Зинка пожилому милиционеру, который приглядывал за всей этой компахой.

Мент сплюнул и отвернулся. Зинка натянула на себя джинсы, сняла кофточку, под которой не было даже намека на лифчик, и надела свитер. И только после этого освободилась от юбки.

Ханыги заржали. Зинка даже не посмотрела в их сторону и закурила.

Подбежала Школьница, попросила у меня сигарету. Вместо сигареты я сунула ей под нос фигу и вернулась в машину…

Когда подъехали к больнице, я порылась в бумажнике среди «крупняков», достала пятерку и расплатилась с водилой.

Лялька отчужденно молчала до самой лестницы, а потом спросила:

– Ты зачем у матери два рубля взяла? У тебя вон сколько их!

Вот Ляльку я жутко люблю! Ах, молодец девка! Человек…

Я на ходу обняла ее за плечи. Она попыталась отстраниться, но я еще сильней притиснула ее к себе:

– Лялька… А лучше было бы, если бы она знала, что у меня есть деньги, сколько их и откуда они? Да?

– Нет.

– Вот то-то! Своих надо беречь.

Лялька мгновенно оттаяла и тут же продолжила начатую еще в машине тему:

– Танька! Ну возьми меня как-нибудь с собой. Сколько тебя просить?!

Пока мы с Лялькой ехали к нашей больничке, у гостиницы на Неве шестеро представителей фирмы «Белитроник» весело усаживались в маленький оранжевый автобусик своей фирмы, который они пригнали из Стокгольма. По бортам «микрика» было написано название фирмы, ее адрес и номер телекса.

– Кто сегодня за рулем? – спросил Бенни.

Высоченный, краснорожий Гюнвальд, с которым я тусовалась в прошлом году, заорал:

– Кому мы можем доверить наши драгоценные жизни в чуждой и враждебной нам обстановке социализма? Кто из нас оказался самым решительным, самым смелым, самым-самым?

– Эдварда за руль! – завопили все.

– Правильно! – орал Гюнвальд. – Человек, который женится на русской…

Слово «проститутка» он не успел произнести.