Интердевочка

Но потом решил все свести к шутке и оглушительно расхохотался. Встревоженные Бенни и Кеннет вытащили его из конторки. Эдвард сказал:

– Я тебя очень люблю, Таня. Сегодня я позвоню в консульство и узнаю все про ваши и наши формальности.

– Хорошо. Целую тебя.

– Спасибо. – Он помолчал и осторожно положил трубку.

Тут же помчалась минутная стрелка. Неторопливо двинулась часовая. Снова покатились мои рабочие сутки.

– Больные, сдавайте термометры! Что там у нас с температуркой?

– Подставляем попочку… Замечательно! Держи ватку, держи…

– Тань, а Тань!.

. Пока тебя не было, Иван Афанасьевич трое суток стонал, никому спать в палате не давал. А сегодня – огурец! Он в тебя влюбленный. Гы-ы!..

– Во дурак! Болтает невесть что. Не слушай, Танечка…

– Я вас тоже очень люблю, Иван Афанасьевич. Вот эту таблеточку… Запить теплой водичкой. Если что – зовите. Ладно?

– Ляля! Что это за влажная уборка? Все сначала! Из углов – чтобы ни соринки! Почему утки с мочой стоят? Вынеси немедленно, и «ежиком» с горячей мыльной водой.

Не халтурь!

– Господи, хоть бы сегодня по «скорой» никого не привезли!..

– Миленькие мои больные и выздоравливающие! Через пять минут выключаю телевизор и – отбой!

– Танюша, чай будете с нами пить?

– Обязательно, Владимир Александрович! Вот только свет в палатах выключу…

– Таня, вот…

– Батюшки! Откуда такие цветы потрясающие?!

– Это тебе. Мама принесла.

– Ну спасибо, кавалер ты мой маленький! Дай я тебя поцелую…

– Тань, иди чай пить!

– Иду.

Когда я вошла в ординаторскую, наше традиционное ночное чаепитие было уже в разгаре. Негромко пел Высоцкий из магнитофончика (Лялька с собой на дежурство таскает), сидел наш молодой доктор Владимир Александрович, Нинка – медсестра с соседнего поста, и вторая санитарка – старуха Сергеевна.

На столе – чайник электрический, пироги с капустой, коржики, колбаска по два двадцать, помидорчики-огурчики…Каждый, кто идет на сутки, обязательно из дому что-либо тащит.

Вошла я в ординаторскую, и силы меня покинули.

Колпак крахмальный с головы стянула, туфли скинула и пошлепала босиком.

– А кто в лавке остался? – спросил Владимир Александрович.

– А никого, – ответила Нинка. – Все дрыхнут. Тяжелых нету.

Достала я свою старую черную сумку, вытащила оттуда бутылку яичного ликера «Адвокат», несколько пачек «Данхилла», «Ротманса», «Пэлл-Мэлл» и две плитки швейцарского шоколада.

– Гуляем, ребята! – сказала я и рухнула на топчан.