Интердевочка

– Сегодня, – поправила я ее. – Уже сегодня.

– Дак налить же надо! – решительно взялась за бутылку Сергеевна.

Но в эту секунду в дверях ординаторской появился больной в кальсонах и застиранном байковом халате с шалевым воротником.

– Извиняюсь, – сказал он, щурясь от яркого света. – Там, кажется, Иван Афанасьевич умер.

Нас словно взрывом подбросило!

Ох и надергались мы с этим Иваном Афанасьевичем…

Все пытались вытянуть его с того света. Только появится какой-то проблеск, снова старик от нас уходит.

Уплывает от нас Иван Афанасьевич по другую сторону бытия, где уже никому ни хрена не требуется.

Тогда Володя раскрыл ему грудную клетку, взял сердце Ивана Афанасьевича в руку, и… пошел прямой массаж! Зачавкало, слава богу. Заработало.

Мы с Нинкой ассистируем, путаемся, как слепые котята, но вроде все путем. Лялька тут же, на подхвате. Сергеевна мечется…

…Едем из операционной в палату. Я как была в ординаторской босиком, так босиком и шлепаю, качу рядом с каталкой капельницу на колесиках.

Нинка по ходу подушку кислородную поправляет. Владимир Александрович за пульсом старика следит. Все кровью заляпаны, маски на шее висят. А вокруг больные. Всполошились, бедняги, перетрусили. И этот стоит – гонец в кальсонах.

– «Умер», «умер»!.. Паникер несчастный, мать твою за ногу, – говорю я ему. – Ну-ка, марш все по палатам!

– Танюша, увидимся сегодня вечером? – тихо спрашивает меня на ходу Владимир Александрович. – Сходим к моему приятелю, посмотрим видео…

Ах, крепенький паренек! Только что в человеческой крови руки полоскал, а уже норовит ко мне под юбку залезть!

– Где же ты раньше был, Вовик? – смеюсь я, а сама слежу, чтобы игла из вены Ивана Афанасьевича не выскочила.

 – Теперь – хана. Замуж выхожу…

В пятом часу утра я села раскладывать лекарства по записи к утреннему приему. Бежит Лялька. Глаза – девять на двенадцать. Оглядывается по сторонам, будто ее партизаны в разведку послали. Подлетела ко мне и давай шептать.

– Ладно, – говорю. – Не гони картину.

Подождут.

Я встала, зашла к Ивану Афанасьевичу, поправила кислородную трубочку под лейкопластырем на его небритой верхней губе, уменьшила частоту подачи капельницы, послушала, как он дышит, и вышла из палаты. Заглянула к Нинке на первый пост:

– Нинуля, посмотри за моими. Я минут на десять смоюсь.

На лестнице меня уже ждала Лялька. Любопытная, как кошка!

– Можно мне с тобой?

– Косынку поправь. Ходишь как халда.

Спускаемся во двор.