Интердевочка

Больничка у нас старая, со времен царя Гороха. Дворик такой серенький, петербургский. А посреди двора стоит голубая «семерка» с распахнутыми дверцами и сама Кисуля при полном параде сидит за рулем иприемничек крутит. Рядом Симка Гулливер. Выставила свои длинные ноги наружу и покуривает.

– Привет, – говорю. – Каким ветром?

– Заходи! Гостем будешь! – с грузинским акцентом отвечает Кисуля и открывает задние дверцы.

Мы с Лялькой влезаем в машину, закуриваем. Лялька глаз оторвать не может от Кисули и от Гулливера.

Конечно, девки прикинуты – будь здоров и не кашляй, Ляльке такое и не снилось…

Кисуля осторожно покосилась на Ляльку. Я ее успокоила:

– Теоретически ребенок подкован.

– Пора в свет выводить, – смеется Гулливер.

– Перебьетеся, – говорю. – Работа была?

– Да ну… Фуфло одно, – машет рукой Кисуля. – «Штатника» из валютного бара вынула, а он в нажоре. Лыка не вяжет – в дело употреблен быть не может. Возился, возился – все без толку. Только время потеряла.

– И мимо денег пролетела?

– Она-то не пролетела, – смеется Гулливер.

 – Она свои сто баксов скушала. Это я пролетела. Но как! Сдохнуть можно!.. Кидаю Генке-халдею пятнашку. Он меня сажает стол в стол со здоровенным френчем. Бугай выше меня. Плечи – во! Морда – застрелись!.. К трем часам ночи я его в тачку, везу к себе, а он мне по дороге заявляет, что женщинами не интересуется, а любит только мужчин. И если я ему сейчас мужика предоставлю – триста франков мои. Ну надо же! Я ему говорю: «Ах ты ж, гомосек несчастный! Я на тебя полночи убила… Плати неустойку!» Алексей Петрович, водила из второго таксомоторного, – ты его знаешь, – заливается… Хохочет – я думала, мы во что-нибудь врубимся. Короче, разворачиваем тачку – и обратно. Вот и считай: пятера на входе, рупь – гардероб, пятнашка – Генке, четвертак – Алексею Петровичу. Одни убытки…

– Неустойку сдернула?

– Как же! Френч заплатит неустойку!.. Будто ты не знаешь. За франк удавится, педрила-мученик. Хорошо, в это время Кисуля отработала и на пандусе меня подобрала.

Лялька уши развесила, не дышит. Пора кончать это, думаю.

– Ко мне-то чего приехали?

– Хотели посмотреть на уникальное явление в нашем профсоюзе. Как интердевочка на государство молотит.

– В свободное от работы время, – смеется Гулливер.

– Сутки через трое – работа не пыльная. Зато спокойней.

– Кому? – улыбается Кисуля.

– Мне. Маме моей. «Спецуре». Всем.

– Под каждой крышей – свои мыши. Мы тебе к свадьбе подарочек привезли, Танюха.