Золотые дети. Неприкасаемая.

Я действительно могла умереть, если кто-то перехватит Шило. Но… черт, я не буду слабой, только потому, что он назвал меня такой.

Будь я слабой, давно бы окочурилась, еще в первой встрече с Психом.

Плевать.

– Похоже, мы остались с тобой вдвоем. Но, ты же не бросишь меня, как этот придурок?

Шило гладко скользнул мордой к плечу.

Минут двадцать, я мерила шагами свою комнату. В голове, заевшей пластинкой, крутились слова Трэвора… и это меня жутко бесило. Моя нервная система трещала по швам.

И, черт бы я побрала все это дерьмо, если запрусь от обиды в своей комнате.

Я скинула штаны, натянув джинсы, и накинула толстовку.

Выйдя на улицу, я оглянулась по сторонам, на случай, если Трэвор все же торчит у меня под окнами. Но его не было. Это хорошо. Я не хотела снова выслушивать его бредни, о том, какая я слабая и человеческая. Попахивает мизантропией с толикой шовинизма. В этом, весь Трэвор Блэк. Такой самодовольный, самоуверенный и неотразимый во всей своей безграничной силе и бла… бла… бла…

Но, как бы я не хотела соглашаться с ним, в одном, я последовала его совету – я вышла на улицу, подышать воздухом, заодно и проветрить мозги.

Вытереть, так сказать, начисто стекло моего восприятия. Итог: я раздражена. Я зла, как собака и я эмоционально нестабильна. Сначала, он дразнит, а после указывает пальцем на место. Я не собака, чтобы говорить мне «фу», каждый чертов раз, когда есть возможность блеснуть своими приобретенными умениями. Ладно, может, я и зазналась со змейкой. Но, дьявол, я могу просто работать, как навигатор, а остальную, опасную работу, выполняли бы они. Но, Трэвор, вбил в свою чертову башку, что я полезу на рожон.

Остановившись около дома, с неправильно приколоченным почтовым ящиком, я испытала дикое желание, заглянуть внутрь. Возможно, я найду там окоченевший труп Эрика… да, думаю, мне пригодятся на анатомии, знания того, как выглядит двухнедельный труп человека. Заодно, поборю отвращение. С другой стороны, если я войду сейчас, когда еще светло, то соседи могут что-то заподозрить.

О, а когда Эрика все же обнаружат, то первой подозреваемой, буду я. Нет. Если и забираться в его дом, то только глубокой ночью.

Я прошла еще пару футов, прежде чем остановилась перед баром, в который, как говорил Трэвор, любил наведываться со своими друзьями.

На окнах, жалюзи, а между ними, незажженными неоновыми трубками, выложено слово «БАР». Никакого названия над дверью. Просто БАР.