Золотые дети. Неприкасаемая.

Я пожала плечами и сделала еще глоток.

Снова распахнулась дверь, но я не стала оборачиваться. Вряд ли что-то интересное могло посетить местное заведение…

Но, я застыла, с трудом проглотив напиток, когда услышала знакомый смех и до ужаса волнующий меня, голос.

Я медленно повернула голову, желая откреститься.

В бар вошла вся четверка, и она направлялась к столику, за которым расселись девушки и мужчина. Одна из них подскочила с места и бросилась на шею… Трэвора, застонав так громко, что у меня переклинило в мозгу.

Изо всех сил, я держала свою челюсть на месте, когда крашеная смачно поцеловала его в губы, а он… он совершенно не сопротивляясь, приобнял ее.

Мое сердце заколотилось, и я отчетливо слышала, в ушах, не только его клокотание, но и перестук льдинок в своем желудке, хотя не в моей манере, есть лед…

Мои щеки вспыхнули, когда Трэвор сел за стол, а рядом примостилась крашенная, по-хозяйски закинув свою руку ему на плечо.

Святое Дерьмо…

Меня опалило несколько чувств: дикое возмущение, дикая ярость, дикая ревность и дикая обида.

Дикость, причиняла мне боль, будто в груди, проворачивали несколько ножей в многообразном порядке. Я заставила свой взгляд вернуться к стакану, переводя тяжелое дыхание. В висках пульсировала кровь и я знала, что покраснела еще больше.

Не знаю, видел ли он меня… меня трудно не заметить из-за ярких волос. Но, судя по его выражению, ему было плевать.

– Кристалл, – лицо Кастэра показалось сбоку. – Привет. Ты чего здесь делаешь?

Я стиснула челюсти, с остервенением хватаясь за самоконтроль.

Я не должна показывать, что меня задела эта милая картинка.

– Пью кока-колу. – Я нацепила на лицо равнодушие, хотя, это было адски сложно. Меня распирало, как распирает воздушный шарик от избытка воздуха.

– Кока-колу?

– Что конкретно тебя удивляет? То, что я пью кока-колу или то, что ее подают в баре?

Донесся писклявый смешок, а за ним, череда приглушенных, мужских смешков.

Не выдержав, я повернула голову в сторону их столика.

– Они пару раз встречались. А она все никак не может от него отлипнуть. – Кастэр привалился задницей к стойке. – Ревнуешь?

– Хм, дайка подумать, – ДА, черт возьми! Я ревновала! Не знаю, почему, но я ревновала Трэвора к этой гидроперитной шлюшке. – Пожалуй, ревность относится к тем, кто испытывает чувства. А я к Трэвору испытываю единственное чувство – ненависть.

– Почему? – Кастэр поймал мой взгляд.

– Почему? Может, потому что, он назвал меня слабой.