Золотые Дети

– Когда ты в последний раз принимала душ?

Столб мне в лоб!

– Если что, я не писала об этом в дневнике. Но для особо одаренных, отвечу – сегодня утром.

– А, – он кивнул. – Значит, так задумано.

Я нахмурилась. Какого черта? И когда, наконец, исчезнет эта мятная вонь. Я потерла нос и… твою же мать.

Резко развернувшись на пятках, я спешно подошла к изножью лестницы и заорала, так что от моего голоса, на улице загавкали собаки.

– Мелкий ублюдок! А, ну, выходи из комнаты, иначе я тебя в ней зацементирую! – паршивец намазал мне под носом зубной пастой.

– Младшие братья, еще те занозы в заднице.

Я обернулась на Трэвора через плечо. Он уже вошел и стоял, привалившись к двери. В его руках была бутылка.

Зашибись. Он еще и бухло с собой притащил.

– Не твоего ума дело. – Процедила я. – Я не приглашала тебя в дом.

– Это сделал твой отец. И, опять же, если мне не изменяет память, ты согласилась. – Он двинулся на кухню, а я за ним, с остервенением стирая зубную пасту. Поставив бутылку на стол, Трэвор покрутился на одном месте.

 – Подозреваю, что ужин в холодильнике. – Он по-хозяйски распахнул дверь холодильника, заглядывая в него.

– Совсем обнаглел?! – возмущение кипело во мне. – Закрой мой холодильник! – я пихнула его в плечо, но он не сдвинулся с места. – Немедленно. – Только когда, его руки ухватили блюдо с лазаньей под пищевой пленкой, он выпрямился и глубоко втянул носом. – Люблю лазанью.

– Прекрасно, – я отошла назад. – Можешь ужинать, – мои брови опустились.

 – В одиночестве. – Только я намерилась уйти, как Трэвор поймал меня за предплечье.

– Ужин остается в силе. Ты и я, мы поужинаем. – Серьезно сказал он. – Можешь прихватить и своего брата.

Я вывернулась из его руки.

– У меня аллергия на мышьяк. Но, для тебя сойдет.

Трэвор пожал плечами и отвернулся к ящикам.

Я наблюдала за ним, сопя, как старый бульдог, пока его руки ловко орудовали ножом и раскладывали лопаткой порции лазаньи по тарелкам. Первая порция отправилась в микроволновку разогреваться.

– Любишь горячую или теплую?

– Можно подумать, тебя это волнует. – Буркнула я, шагнув в сторону, как можно дальше от него.

– Конечно, волнует. – Он привалился задницей к столешнице и посмотрел на меня. – Тогда, мне придется еще и это лечить.

– Что значит – еще и это? – оторопела я.

– Помимо того, что ты злая, как собака?

– А кто в этом виноват?

– Плохой сон. Плохой аппетит. – Учительским тоном, заявил он, погрозив мне лопаткой.