Энеида

Запенилась, осатанела,

Как будто белены поела,

Орала на Энея так:

«Отвратный, скверный ты поганец,

Никчёмный, нищий, стыдоба!

Ханыга грязный, голоштанец,

Подлюга, скверна, голытьба!

За тяжкий мой позор, похоже,

Тебе сейчас я вмажу в рожу,

И пусть тебя утащит черт!

Чеши-ка к сатане с рогами,

Пускай тебе приснится бес!

С твоими сучьими сынами,

Пусть он вас всех возьмет, повес,

Чтоб не горели, не болели,

Чтоб в чистом поле околели,

Не выжил бы ни человек,

Чтоб доброй вы не знали доли,

Чтоб были с вами злые боли,

Чтоб вы шатались целый век».

Эней наш пару раз споткнулся,

Пока перешагнул порог,

А после и не оглянулся:

Рванул из дому со всех ног.

Прибёг к троянцам, задыхаясь,

В поту, как под дождем купаясь,

В испуге, как базарный вор.

Велел из моря якорь вынуть

И Карфаген навек покинуть,

К нему не обращая взор.

Дидона тяжко загрустила,

Весь день не ела, не пила

И всё тоскливая ходила,

Кричала, плакала, ревла,

То бегала, оря безумно,

Стояла долго безрассудно,

Кусала ногти на руках;

А после села на пороге,

Лицом к припортовой дороге:

Не устояла на ногах.

Сестру позвала для совета,

Чтоб горе злое рассказать,

Энея осудить за это

И сердцу передышку дать.

«Ах, Аннушка, душа родная,

Спаси меня, я погибаю,

Теперь пропала я навек!

Энеем брошена с позором,

Бродягой, бабником и вором,

Эней злой змей, не человек!

Нет больше в моем сердце силы,

Чтоб я могла его забыть.

Куда бежать мне? Да в могилу!

Туда один надёжен путь!

Из-за него всего лишилась,

Людей и славу упустила.

О боги! Я забыла вас.

Ах! Дайте зелья мне напиться,

Чтоб можно было бы забыться

И успокоиться на час.

Ах, нет на свете мне покоя,

И льются слезы из очей,

И белый свет стал черной тьмою,

Там только ясно, где Эней.

К тебе взываю, к Купидону!

Любуйся, как Дидона стонет!

Чтоб ты еще грудным пропал!

Учтите, девицы пригожи,

Что все любовники похожи,

Чтоб черт любовников побрал!»

Вот как в отчаянье твердила

Дидона, жизнь свою кляня,

И Анна рядом с ней грустила,

Помочь, однако, не могла.

Сама с царицей горевала,

Со щек ей слезы вытирала,

Сморкалась изредка в кулак.

Потом Дидона приутихла,

Велела, что бы Анна вышла,

Чтоб ей натосковаться всмак.

Довольно долго пострадавши,

Ушла в хоромы на кровать.