Да – тогда и сейчас

Девочки Глисонов были и похожи, и не похожи друг на друга. Кейт чем-то напоминала Натали, но та была темноволосая и ростом на четыре дюйма выше. У Сары и Кейт волосы были светлыми, но на этом их сходство заканчивалось. Все три сестры бурно жестикулировали при разговоре, этим они пошли в мать.

– Минутку! – крикнула Кейт. – Ты домой? – спросила она, когда они с Питером остались на площадке вдвоем.

– Наверное, – замялся Питер.

– Мама сделала горячий шоколад. Хочешь, возьмем термос и сходим на валуны?

– Я, наверное, все-таки домой.

– Как хочешь, – ответила Кейт. Она глядела мимо Питера, на их дом, на окно второго этажа, из которого за ними наблюдала Энн. – Там твоя мама. – Кейт неуверенно помахала рукой и посмотрела на Питера, словно ожидая, что и он тоже помашет.

– Моя мама? – Питер обернулся, приставив ладонь козырьком.

– Это же твоя комната, правильно? Твое окно?

Когда он сбросил мокрые перчатки, шапку, шарф, куртку и ботинки, взлетел по лестнице и ворвался в свою комнату, от кораблика остались одни обломки.

Съемные детали – стаксель, мачты и воронье гнездо – были целы. Но лакированный корпус превратился в щепки. Его грубо обнаженное нутро выглядело непристойно, и Питер отвернулся.

– Он был в гараже, – медленно проговорила мама. – На мусорном баке.

– Я знаю, – растерянно ответил Питер. Голова у него шла кругом. – Это я его там оставил.

Теперь он все отчетливо вспомнил: вот он слышит глухое тарахтение школьного автобуса, который вот-вот появится из-за угла, вот бежит в гараж с корабликом в руках, чтобы спрятать его, пока не вернется.

– Ты нарочно оставил его там? Чтобы он упал и разбился? Почему?

– Я играл с ним. Хотел показать Кейт. Потому что он мне очень нравился. Мне правда нравился твой подарок, мам. Я его там оставил, потому что опаздывал на автобус.

Питер глядел на разбросанные по кровати обломки. У него шумело в ушах. Мама встала, прижав кончики пальцев к вискам.

– Зачем ты хотел показать корабль этой девчонке? Зачем вынес его из дома?

– Не знаю.

Просто хотел показать.

– Что ж, это будет тебе уроком. – Она шагнула к Питеру и с силой хлестнула его по лицу. – И это будет тебе уроком.

Питер отшатнулся. Сначала было совсем не больно, но через несколько мгновений левую щеку пронзили миллиарды иголок. Он потрогал губы кончиком языка, ожидая почувствовать вкус крови. Питер смотрел на книги, на плакат с Солнечной системой. Каким еще уроком? Питер тщетно силился понять, что он должен выучить.