Улисс

Должно быть в то утро на Раймонд-Террас, она из окна увидала пару собак за этим делом под стеной исправительной. И сержант лыбился. На ней был тот кремовый халат с прорехой, которую так и не зашила. Притронься, Полди. Боже, до смерти хочется. Как зарождается жизнь.

Потом раздалась. Пришлось отказаться от концерта в Грейстонсе. Мой сын внутри неё. Я бы помогал ему в жизни. Смог бы. Чтоб он был независимым. И чтоб знал немецкий.

– Опаздываем?– спросил м-р Повер.

– На десять минут,– сказал Мартин Канинхем, взглядывая на свои часы.

Молли, Милли. То же, но пожиже. Её подростковая божба. Ё-ка-лэ-мэ-нэ! О, Зевс с подскоком! Пошёлты к Богу в рай! Всё ж славная девчушка. Скоро женщина. Маллингар. Миленький Папли. Молодой студент. Да, да: тоже женщина. Жизнь. Жизнь.

Экипаж раскачивался, всколыхивая четыре их туловища.

– Корни мог бы дать нам упряжку поудобней,– сказал м-р Повер.

– Мог бы,– сказал м-р Дедалус,– если б не его косоглазие. Усекаешь?– Он прискалил левый глаз. Мартин Канинхем принялся выметать сухие крошки из-под своих ляжек.

– Это ещё что?– спросил он,– прости Господи. Крошки?

– Похоже, кто-то тут недавно раскладывал пикничок,– сказал м-р Повер.

Все приподняли свои ляжки, обозревая цвёлую гладь кожи сидений. М-р Дедалус, сморщив нос, нахмурился книзу и сказал:

– Если я не слишком ошибаюсь. А как по-твоему, Мартин?

– И мне так кажется,– ответил Мартин Канинхем.

М-р Цвейт опустил свои ляжки. Хорошо, что я сходил в баню. Чувствую ноги совершенно чистыми. Но если б ещё м-с Флеминг получше заштопала эти носки.

М-р Дедалус смиренно вздохнул.

– В конце концов,– сказал он,– это самая естественная вещь на свете.

– Том Кернан явился?– спросил Мартин Канинхем, слегка покручивая кончик своей бороды.

– Да,– ответил м-р Цвейт.– Он сзади с Недом Ламбертом и Гайнсом.

– А сам Корни Келлехер?– спросил м-р Повер.

– На кладбище,– сказал Мартин Канинхем.

– Я утром встретил М'Коя,– сказал м-р Цвейт.– Он обещался придти при возможности.

Экипаж резко остановился.

– Что такое?

– Встали.

– Где мы?

М-р Цвейт высунул голову в окно.

– Большой канал,– сказал он.

Газовая фабрика. Коклюш, говорят, излечивает. Повезло, что у Милли его не было. Бедные дети! Синеют, чернеют, корчатся в судоргах. Просто стыд. Болезни, более-менее, проскочила. Кроме кори. Чай на зёрнышках льна. Скарлатина, грипп. Рекламщики смерти. Не упусти возможность. Вон псарня. Бедняга Ато! Будь добр с Ато, Леопольд, это моя последняя воля.