Петербургские трущобы. Том 1

 – Всякий труд должен вознаграждаться. Поэтому – так как я неоднократно буду еще пользоваться им – позвольте мне…

За недоговоренной фразой последовала обычно-секретная передача, вроде известных передач за визит малознакомым докторам.

– Ах, помилуйте, что вы! как будто уж и нельзя без этого? Мне очень совестно, право, – смущенно заговорил комиссионер, пряча в карман (тоже маскированно и незаметно) полученную бумажку. – Извините меня, я так заинтересовался политикой: из Италии весьма интересные новости, – прибавил он, радушно пожимая его руку.

 – Так вам нужен адрес m-me фон Шпильце? Позвольте, я вам запишу: «Большая Морская, дом № 00, имя – Амалия Потаповна». Вам ее самое нужно видеть? – спросил он, отдавая клочок.

– Ее лично.

– Ну, так ступайте в правый подъезд, где швейцар стоит, а в левый не ходите…

Карозич хотя и не понял, почему это не должно ходить в левый подъезд, если есть надобность лично до самой генеральши, однако, не продолжая далее расспросов, решился последовать совету комиссионера.

* * *

Лишние двадцать лет на плечи хоть кого изменят. Генеральша фон Шпильце тоже отдала свою дань времени. Хотя на калмыцко-скуластом лице ее все так же лежал слой очень тонких косметик, но это уже была набеленная и нарумяненная старуха пятидесяти пяти лет от роду. Дородная полнота ее разбухлась в тучность. Одни только широкие шелковые платья шумели на ней по-старому. Впрочем, и рыжие немецкие волосы, и карие жирные глаза в толстых веках также пребывали в благополучной неизменности; зато вздернутый французский нос – увы! – преобразился в сущую картошку и напоминал плохо пристегнутую пуговку.

Но апломб, важность и манера держать себя с клиентами и посетителями, как и во время оно, остались все те же, если еще не усилились, ибо, как известно, ничто столько не способствует к умножению в человеке гордости, важности и самолюбивого апломба, как сознание своих преклонных лет, своей почтенной и безукоризненной старости. A m-me фон Шпильце не только старость, но и всю жизнь свою считала вполне почтенною и безукоризненною.

Генеральша осталась очень удивлена, когда ей передали визитную карточку с надписью «Jann Wladislav Karositch»[118 - «Ян Владислав Карозич» (пол.). – Ред.] – имя, ей совершенно неизвестное. Это ее весьма заинтересовало, так что она решилась тотчас же принять его.

– Я к вам от княгини Шадурской, – начал Карозич, отдав ей джентльменски изящный поклон.