Пробуждение

Конечно, Эдна хотела послушать мадемуазель Рейц, но опасалась, что уговаривать ту сыграть бесполезно.

– Я попрошу ее, – сказал Роберт. – Скажу, что вы хотите услышать ее игру. Вы ей симпатичны. Она придет.

Он повернулся и торопливо направился к одному из дальних коттеджей, где расхаживала, шаркая, мадемуазель Рейц. Она перетаскивала кресло из комнаты на крыльцо и обратно, временами возмущаясь плачем младенца, которого няня в соседнем коттедже уговаривала заснуть. Это была неприятная маленькая женщина, уже не молодая.

Она ссорилась со всеми подряд в силу напористого характера и склонности попирать права других. Роберт без особых усилий уговорил ее прийти.

Они вошли вместе в зал во время перерыва в танцах. Мадемуазель Рейц слегка поклонилась, скованно и высокомерно. Некрасивая, с худым, увядшим лицом, с горящими глазами, она отличалась полным отсутствием вкуса в одежде и одевалась в черные кружевные платья, а к волосам с одной стороны прикалывала пучок искусственных фиалок.

– Спросите миссис Понтелье, что бы она хотела, чтобы я сыграла, – попросила она Роберта.

Пока Роберт ходил с этим вопросом к Эдне, остававшейся у окна, мадемуазель Рейц сидела совершенно неподвижно перед фортепиано, не касаясь клавиш.

Приход пианистки вызвал всеобщее удивление и настоящую радость. В зале царил дух умиротворения и ожидания. Эдна почувствовала себя чуточку смущенной оттого, что именно она стала причиной прихода сюда этой властной маленькой женщины. Она не смеет предлагать что-то и умоляет мадемуазель Рейц полагаться на себя в своих предпочтениях.

Эдна, как она сама о себе говорила, очень любила музыку. Хорошо исполненные мелодии вызывали в ее голове самые разные образы. Ей нравилось сидеть по утрам в комнате, когда миссис Ратиньоль упражнялась в игре на фортепиано. Одну пьесу, которую часто играла Адель, Эдна назвала «Одиночество». Это была короткая грустная мелодия. Пьеса называлась как-то по-другому, но Эдна дала ей свое название. Когда она слышала ее, то в воображении возникал образ мужчины, стоящего у одинокой скалы рядом с морем. Он был наг и пребывал в состоянии безнадежной обреченности, глядя вдаль на птицу, улетающую от него прочь.

Другая пьеса вызывала у Эдны образ молодой женщины, облаченной в платье с высокой талией времен Империи, идущей танцующей походкой по длинной улице, с обеих сторон которой высились высокие изгороди. Еще одна напоминала ей детей за игрой, а какая-то – скромную женщину, поглаживающую кота.