Осточерчение

над собою смеётся сам

10 октября 2010 года

II

Производство смыслов

Елене Фанайловой

Я пишу днём, пишу ночью

Пишу утром, пишу вечером,

Когда хожу, курю, ем, пью, гажу,

Когда сплю

Произвожу ей смыслы

Которыми она могла бы питаться,

Если бы ела буквы

    Елена Фанайлова, «Балтийский дневник»

производство смыслов для моей дорогой страны,

для неё и нескольких сопредельных,

крайне неблагодарное дело, елена николаевна,

к тому же, оно совершенно не окупается.

смыслы трудно есть, особенно чистыми, без красивостей,

они пересоленные, железистые

они щетинистые, занозистые

они раздражают порядочным людям слизистые

а мы же такие тут все счастливые,

антикризисные

они заставляют дорогую страну мою призадуматься

пригорюниться

усомниться в собственной полноценности

в собственной привлекательности

мы же контра, мы подстрекательницы

добрые граждане из-за нас наполняют пепельницы,

попадают под капельницы

мы были бы не в пример богаче,

производя кукурузные хлопья, сладкие пончики

шоколадные питательные батончики

если бы дарили флакончики, развешивали бубенчики

милая елена николаевна

мы были бы миллионерами,

если бы сокращали смыслы

но мы производим.

этот рынок ужасно перенасыщен

он заполнен скверно одетыми дядями,

преимущественно нетрезвыми

сальноволосыми, с плохими зубами,

бреющимися нестерпимо тупыми лезвиями

вот они, доблестные борцы с социальными язвами

и вот я с вами

в страшный мороз иду через город

погода самая блядская,

нежилецкая

улица дербенёвская, кожевническая, станция павелецкая

и говорю про себя:

«я райская адская

в смысле донецкая гадская

выдающаяся рассказчица

чисто сестра стругацкая»

должность у меня писательская и чтецкая.

жизнь дурацкая.

18 января 2009 года

Проверка связи

и они встречаются через год, в январе,

пятнадцатого числа.

и одна стала злее и обросла,

а другая одета женой магната или посла.

и одна вроде весела,

а другая сама не своя от страха,

словно та в кармане чёрную метку ей принесла.

и одна убирает солонки-вазочки со стола,

и в её глазах, от которых другая плавилась и плыла,

в них, в которых была всё патока да смола, —

в них теперь нехорошая сталь и мгла.

и она, как была, нагла. как была, смугла.

«как же ты ушла от меня тогда.

как же ты смогла».