Костяная сказка

Но он отправился с поручением Яги в далекое иноземное княжество и вернется нескоро. Без него тени, опьяненные скорой и неизбежной победой, донимали меня каждую ночь с невиданным доселе рвением.

Наставнице я не жаловалась: стыд-то какой с тьмой не справиться! Поругает Яга да и из избушки выставит. Что за огневица такая, пламенем не владеющая? Знает ведь всякий: огню никакая темнота не страшна.

– Спасибо, дружочек, – сказала я. – Выручил, за мной должок!

Я устало прислонилась к стене. Затылок уперся в холодные гладкие кости – из них, словно из обструганных бревен, была построена избушка.

Плечи расслабленно опустились, а тело обмякло. Глаза закрылись сами собой.

Миг – и я провалилась в сон: солнечный, теплый, как и моя любовь к Тиму, по которому меня снедала тоска.

* * *

Солнечные лучи ласково пробежались по лицу, с затаенным озорством прикоснулись к щекам и игриво пощекотали ноздри. В носу засвербело, будто кто-то перышком прошелся. Громкий чих, сорвавшийся с уст, пронесся по спаленьке и вырвал из сладкой дремы.

– Встаю, уже встаю, – пробурчала я, прикрывая ладонью глаза от яркого света. – Красно Солнышко, мог бы и не будить!

Без зазрения совести поставила бы горсть монет, что совсем рядом раздался хриплый мужской смех – задорный, довольный, уже мне знакомый, а в синеве небесного купола промелькнула тень молодца в расшитом золотом алом плаще. Белые кучерявые облака поспешно, точно приставленные к дитю нянюшки, скрыли человеческие очертания за своими пышными юбками.

Ополоснув лицо холодной водой в лоханке, я переплела косу и потянулась к чистому сарафану.

На льняной ткани, как забытый подарок, покоилось черное петушиное перо – длинное, на свету переливающееся багрянцем. Я покрутила перо в руке, усмехнулась и спрятала под подушку – пригодится еще. Когда обитаешь в костяной избушке, окруженной забором из черепов и охраняемой тремя братьями, быстро привыкаешь видеть потаенный смысл даже в простых вещах: иначе на стыке Яви и Нави не выжить.

Дверь с негромким лязгом выпустила меня в коридор с холодными скрипучими половицами.

Стены из выбеленных песком времени костей пошли рябью, покрываясь замысловатыми узорами: где-то проступили цветы, где-то хищные оскалы и острые когти. Позади меня, подпрыгивая как мелкие докучливые щенки, трусили тени. Стоило обернуться, как они испуганными мышами разбегались по углам. К этому я уже была привыкшей, потому не обращала внимания: днем они мне ничего не сделают, нечисть сильна лишь ночью.