Ночь, метель, аэропорт

Ночь, метель, аэропорт

Сергей Семенович Монастырский

Вечером, когда пассажиры тихо сидят в зале ожидания, объявили задержу рейсов. И они: случайные, незнакомые друг другу люди, оказались в соседних креслах. Она и он. И дальше ничего не произошло. Но когда они утром после этой долгой, тягостной ночи, выходили на объявленную, наконец, посадку, им показалось, что эта ночь была ночью любви. Такой, какой они не испытывали никогда в жизни.

Сергей Монастырский

Ночь, метель, аэропорт

Темноту аэродромного поля Домодедова, скрывшегося в яростных порывах февральской метели, слабо разрезали лучи приводных прожекторов.

В черных окнах, переполненного зала ожидания, из которого смотрел Константин, не мелькало никакой надежды.

Его самолет на Сочи должен был вылететь еще три часа назад. Но внезапно обрушившаяся метель видимо заставит ночевать в аэропорту. Пока что никакой определенности аэропортовское табло не обещало.

Метель не утихала. Костя вернулся к своему месту. Соседи сменились.

Теперь на двух соседних креслах расположилась девушка с крошечной кроваткой из коляски, в которой сидела девочка с пушистыми волосиками, и на них каким-то образом держался крохотный бантик.

– Не возражаете? – спросила девушка, – Как раз освободилось два места.

Константин пожал плечами.

– Да мне все равно.

– Ну, многие не хотят, чтобы рядом сидел ребенок. Но она не кричит!

Желания поддерживать разговор не было, и Константин уставился в телефон.

Зал ожидания спал, жевал, читал, что-то в своих телефонах, кто-то нервно ходил в проходах.

Ночь обещала быть длинной.

– Извините! – девушка коснулась локтя Константина, – а вы не присмотрите за ней, мне в туалет надо!

– Хорошо, – и он опять уставился в телефон.

Девушка погладила головку ребенка:

– Сейчас приду!

Девочка повернула голову вслед за мамой и села.

Костя оторвался от телефона. Все-таки его просили посмотреть!

Он уставился на нее и какое-то время они упорно смотрели друг на друга.

Потом малышка протянула к Косте руки, пытаясь приподняться.

Костя не реагировал. Девочка, молча, тянула руки.

– Папа, ну возьмите, наконец, ребенка, – не выдержала сидящая в противоположном ряду женщина, – не видите, она встать хочет!

Предложению Костя удивился, но брать на руки чужого ребенка побоялся. На всякий случай протянул ей руку. Девочка схватила его за палец, пытаясь приподняться, и стала валиться на бок.

Пришлось подхватить.